Автор
Ночное кафе напоминает пещеру, заброшенную и заполненную табурентками. Жестокая улыбка бармена лишь подчеркивает это состояние. Я стою в полутемном уголке, ощущая затаившееся напряжение в воздухе, как будто каждый столик — место спрятанного шпионажа.
Волосы забраны в высокую небрежную прическу, здоровенный свитер, постоянно сваливающийся с одно плеча, тонкие ножки в обтягивающих джинсиках и грубые ботинки.
Добавить пухлые губешки и наивно распахнутые карие глазки.
Принцесска.
И на обочине, выскочившая из потасканной «восьмерки». Что тут можно подумать, кроме самого однозначного?
Шапке свистят, потом кричат, подзывая к себе жестами:
— Эй, матрёшка, давай сюда! Договоримся!
— Сколько?"
"— Отвали, я первый увидел!
— Да иди ты!
Шапка ежится, пугливо оглядываясь на кричащих мужчин, перетаптывается неуверенно, комкает в лапках подол длинного свитера, кажется, даже пытается всплакнуть.
Выглядит таким тушканчиком, застигнутым на трассе светом фар встречной тачки.
По крайней мере, смотрит мне вслед так же, трогательно вытягивая длинную шейку.
Тут кто угодно пожалеет. И не надо, чтоб опять не я. Разбирайся еще потом…
Торможу, врубаю аварийку.
Ну давай.
Проверка завершена. В этот раз очень сильно надеюсь, что все дойдет так, как необходимо.
Хотя я и злой на нее безмерно за тупость и наивность эту дурацкую, но бросить ее не могу, конечно же. И папашка ее тут вообще не причем.
Но вот поучить, чтоб шелковой была и не препятствовала, давала выполнить свою работу — это всегда пожалуйста. Люблю учить людей.
Шапка все понимает правильно.
Срывается с места, бежит, аж ботинками пыль с обочины загребает. Водилы разочарованно свистят ей вслед.
Открывает дверь, хлопается на сиденье и тут же перевязывается ремнем безопасности.
Я никуда не еду. Жду. Воспитательный процесс должен быть полноценным. И завершенным.
Она молчит, сжимает-разжимает кулачки, хмурится, прикусывая пухлую губку. Потом косится на меня и выдыхает едва слышно:
— Прости. Ну вот и ладушки. Поехали дальше, красотка, кататься.
Надеюсь, больше тупых вопросов я от тебя не услышу. Хотя, последнее — вряд ли.
Прекрасный город Благовещенск вообще не поражает воображение.
Мне требуется окраина.
Уже утро, я не спал сутки, надо устраиваться на отдых, надо сдать этот металлолом так, чтоб следы не привели к нам, надо пожрать, наконец, хоть чего-нибудь.
Шапке хорошо, выдохнула «прости», губки покусала, глазками поблестела, да и вырубилась доверчиво через пять минут езды.
Наивная она все же, нереально просто.
