Из этих двух экипажей успели выбраться лишь три человека. Комбат дал команду рассредоточиться. Первая и вторая рота свернули налево, на боковую дорогу, а наша, третья — направо, под прикрытие сосен и бугра. Стояла тишина, потом раздался взрыв на дороге. Сдетонировали снаряды в горевшем КВ. Трое танкистов (экипаж KB — пять человек) бежали к нам. А я считал оставшиеся танки нашей роты. Их было шесть, в том числе две легких «бэтэшки».
Прибежали танкисты. Рассказали, что их накрыли из дальнобойной пушки. Стреляли издалека, но вторую вспышку они видели. Младший лейтенант, командир танка, показал направление. Князьков связался по рации с комбатом, сквозь треск помех, доложил, что услышал от младшего лейтенанта.
— Беги к комбату, — снимая наушники, сказал Князьков младшему лейтенанту. — Он тебя вызывает.
— Через дорогу? — уныло спросил тот, продолжая топтаться на месте. Он опасался пулеметов.
— Дырка от снаряда большая была? — уточнил Князьков.
Младший лейтенант показал на пальцах калибр.
— Ясно. Немцы зенитки в ход пустили. Беги смело. Они не ближе чем в километре от нас.
Младший лейтенант, в валенках и засаленной телогрейке, сдвинул шлем на затылок и побежал через дорогу. Он сильно пригибался, даже один раз упал, но немецких пулеметов поблизости не оказалось. Мы с облегчением проводили глазами нырнувшего в кусты младшего лейтенанта. Сегодня он чудом избежал смерти от снаряда, а если бы немцы пулеметчиков в засаде оставили? Но, видимо, все они поторопились убраться подальше, под защиту своих дальнобойных зениток
Четыре сгоревших танка за считанные минуты. Мы курили, вполголоса переговариваясь. Грошев, подавленный, измерял уровень масла.
— Гонит сильно, — пробормотал он.
— Долей, — огрызнулся я. — Проверь соединения в маслопроводе и не вздумай в поломки играть. Сам видишь, что творится.
— Вижу, не слепой. Если у них такие пушки сильные, чего на рожон переть? Артподготовка нужна.
— Еропланы, бомбы, — скривил ему рожу Войтик — Ты же все равно за нашими спинами прячешься.
— У вас броня толще.
— Говорливый у тебя подчиненный, — сказал Князьков. — Пусть машиной занимается, а не языком треплет."
"Грошев, недовольно бурча, полез в люк, а мы все глядели на горевшие танки. Они стояли почти правильной цепочкой, метрах в семидесяти друг от друга. На дороге показались две отставшие немецкие упряжки с гаубицами. Видимо, они пытались догнать своих. По ним открыли огонь. Размолотили обе. Несколько крупных лошадей-першеронов неслись по снегу, волоча обрывки упряжи. Но зенитки молчали. Ждали, пока мы вылезем на дорогу. Снова заработала рация. Князьков отвечал: «Есть!» — и что-то уточнял. Потом выбрался из танка, рассеянно глянул на меня и стал объяснять командирам взводов, где находятся немецкие орудия.