История танкиста, пережившего боевой путь с 1941 года и ставшего единственным выжившим из батальона. Во время сталинградской битвы осенью 1942 года он оказывается втянут в конфликт со строгим военным приказом, столкнувшись с выбором между воинским долгом и человеческой честью.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Штрафник из танковой роты» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
История танкиста, пережившего боевой путь с 1941 года и ставшего единственным выжившим из батальона. Во время сталинградской битвы осенью 1942 года он оказывается втянут в конфликт со строгим военным приказом, столкнувшись с выбором между воинским долгом и человеческой честью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
История танкиста, пережившего боевой путь с 1941 года и ставшего единственным выжившим из батальона. Во время сталинградской битвы осенью 1942 года он оказывается втянут в конфликт со строгим военным приказом, столкнувшись с выбором между воинским долгом и человеческой честью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Послали — пошел бы.
— Чего тебя посылать? Целую неделю стонешь да царапины ковыряешь. А Лешка молодец. За одного нашего — двоих фрицев уложил.
— Может, и не наповал, — сказал я. — Но врезал крепко. Так и остались лежать.
— Значит, подохнут, — подвел итог Шпень. — Двигайся ближе, Леха, к костру.
Какое-то время лежали молча, прислушиваясь к шуму ветра. Костер почти не горел. Слишком сыро и сверху, и снизу. Жались теснее друг к другу, но всех трясло от холода.
— Это еще ничего, — рассказывал Иван Войтик — Я в лесу однажды застрял. Кабана завалил, а оставлять жалко. Мороз под тридцать, декабрь, ночи длинные. Костер развел и валежник подбрасываю. Мяса поджарил, снегу вскипятил. А два пальца на ноге отморозил. Валенки сырые были, в ручей провалился.
— Шел бы ты со своим мясом! — матюгнулись в ответ. — У тебя там костер, мясо. А тут вода да снег.
— Лейтенант, мы здесь околеем к утру, — подал голос старшина Шуваев. — Надо строить настоящий шалаш или идти дальше.
— Машина была одна? — уточнил Князьков.
Он никак не назвал меня. Просто бросил в темноту вопрос.
— Одна, — ответил я. — На улице мы больше не видели ни одной поблизости."
"— Тогда одна и была, — снова подал голос старшина. — Если больше, то ставили бы вместе. Охранять легче. И за Лехой не погнались. Они бы ему гонки устроили, будь их побольше.
— За таким героем себе дороже гоняться, — усмехнулся лейтенант Князьков. — Навалял из пулемета немцев. Те, кто выжил, трясутся небось.
— Или удрали, — дельно заметил Прокофий. — Чего им рисковать зазря? Они ведь не знают, сколько нас. Может, целый батальон прорывается. А если раненые у фрицев имелись, наверняка в лазарет повезли.
Снова замолчали. Я ощупал противогазную сумку со своим нехитрым барахлом. Там же лежала завернутая в полотенце «лимонка». Одну я брал в деревню, но в горячке не догадался ею воспользоваться. Запал лежал отдельно. Я аккуратно ввинтил его. Шпень недовольно буркнул, чтобы я не валял дурака. Или хочу всех за компанию взорвать? Но я знал, что делаю.
— Роман Васильевич, — обратился я к лейтенанту. Без звания, неофициально. — У меня есть две «лимонки». К нагану почти двадцать патронов. Винтовка. До сельца три километра, даже меньше. Сорок минут хода. Я вернусь через два часа.
— И чего тебе там понадобилось, — помолчав, ответил Князьков. — Герой-разведчик, так, что ли?
— Подковыривать не надо. Я в герои себя не записываю. Хочу посмотреть, что в деревне творится. Если немцы там, закачу гранату под грузовик.
— Или часовой тебя на штык посадит.
— Это мы еще посмотрим. Да и нет там уже немцев. Прокофий верно рассуждает. Смылись. А возвращаться по такой грязище им ни к чему. Ну, нарвались на них отступающие красноармейцы и дальше ушли.
— Лешка, пожалуй, дело говорит, — снова подал голос старшина Шуваев.
