Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
Раздел Chitat.online для книги «Штрафники не кричали «Ура!»» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Пронзительная история советских и немецких штрафников, чьи судьбы переплетаются в горниле войны. Осень 1942 года, Сталинград. На фронте, где решается исход войны, люди, отверженные своими армиями, ищут искупление и шанс на спасение среди смертельной опасности и моральных испытаний.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Тот в ответ только бормотал одно и то же:
— Больно, очень больно…
Они еле-еле добрались до кювета. Андрей несколько секунд переводил дух, отирая пот со лба. Пуля пробила бок Сафронова навылет, левее желудка. Наверняка у него были перебиты ребра. Возможно, задело и внутренние органы. Лицо Сафронова как-то нехорошо посерело. Он стал водить глазами из стороны в сторону.
— Держись, держись, браток…
Он приложил к побледневшим губам солдата свою флягу. В ней еще осталось несколько глотков живительной жидкости — чистого медицинского спирта. Драгоценный подарок Зины, перед прощанием.
— Отпей, отпей…
Сафронов послушно отпил и, сморщившись, отдернул голову. Но спирт действительно возымел на раненого живительное действие. На лицо вернулся румянец, и он задышал спокойнее, ровнее.
Расстегнув шинель Сафронова и осмотрев рану, он наскоро вырвал снизу нательной рубахи кусок материи и, разорвав его надвое, смочил спиртом из фляги.
— Теперь чуть пожжет… Терпи, казак…
Смоченными кусками он законопатил входное и выходное, залитые кровью, отверстия. Сафронов судорожно выгнулся в корче и закричал. Руки его попытались схватить Аникина за лицо, но тот перехватил его кисть и мертвой хваткой прижал к земле. Противоборствующее напряжение Сафронова вдруг ослабло, и он впал в забытье. Похоже, ему стало поначалу плохо от болевого шока. Его-то и снял вовремя подоспевший спирт.
III
Аникин огляделся. Пулеметная очередь, обильно снаряженная трассерами, продолжала поливать пространство вокруг орудия. Этот гад держал под своим прицелом весь периметр квартала, на котором закрепилась рота Авилова. Место выбрал удачное — угловое здание возле самой площади. Вернее, то, что осталось от здания школы. Скелет, обгоревший остов.
Солдаты из роты Авилова своими глазами наблюдали все подробности авианалета на поселок фашистских самолетов. Почти бегом, подходя на марше к Кривцам, они слышали этот рев, который выворачивал кишки и мозги наизнанку. Они видели, как раз за разом немецкие бомбардировщики пикировали на центр поселка, сбрасывая свой смертоносный груз. Бомбили усеянные крестами «юнкерсы», или «лаптежники», как их прозвали за торчащие в полете «лапы» шасси.
Досталось и самой роте. Авилов верно сообразил, что колонну на марше могут засечь сопровождавшие «лаптежников» истребители. В чистом поле такую цель видно за километр. Ротный приказал рассредоточиться и двигаться к поселку как можно быстрее. Но все равно один из «мессеров» оказался больно дальнозорким. Он засек повзводно подходящие к поселку цепи. Сделав оценочный круг над окраиной, высмотрев и наметив свои цели, он сделал несколько охотничьих заходов, расстреливая пушкой бегущих по степи солдат.
Андрей тоже был среди бежавших.
