В сумраке вечерней прохлады держались за берег. Ночная мгла окутывала прибрежную зону коралловых рифов метрах в двести от меня. Я шагнул на дно, по которому скользил каскадом водопада, удивленно осматриваясь в тенях. Неровное дно оставляло зыбь и шум под ногами.
Энси Ура решил захватить власть во всем Шумере, стать, как здесь говорят, правителем Калама. Для этого надо было получить согласие всех городов-государств и одобрение бога Энлиля, главный храм которого находился в Ниппуре. С согласием городов проблем не было. Оно, по большому счету, ни к чему не обязывало, разве что признавать Месаннепадду правителем Калама, а судьба Киша подсказывала, что лучше сделать это побыстрее. С Ниппуром было сложнее. Этот город-государство считается священным, духовным центром Шумера.
Шли дольше, чем от Урука до Киша, хотя Ниппур находился между ними, ближе к последнему. По пути принимали клятвы верности городов, мимо которых проходили. Они раньше были в зоне влияния Киша, поэтому быстро, без колебаний переходили на сторону победителя.
За один переход до Ниппура вечером в наш лагерь прибыла на повозке, запряженной четырьмя крупными ослами, делегация из трех священников в фиолетовых льняных рубахах, подпоясанных кожаными поясами с круглыми золотыми бляшками, в которые была вставлена ляпис-лазурь — царь-камень шумеров. На выбритых головах у жрецов шапочки из белого войлока, а на ногах — сандалии из дубленой кожи. Вместе с ними пришли три десятка слуг и приехали еще две повозки, нагруженные продуктами, постельными принадлежностями и тентами.
Меня на переговоры не пригласили. Если я — земное воплощение богини Нанше, то и так знаю, что будут обсуждать и до чего договорятся, а если нет, то мне и знать не положено. Я хоть и не имею никакого отношения к богине, но догадался, чем закончатся переговоры.
