В сумраке вечерней прохлады держались за берег. Ночная мгла окутывала прибрежную зону коралловых рифов метрах в двести от меня. Я шагнул на дно, по которому скользил каскадом водопада, удивленно осматриваясь в тенях. Неровное дно оставляло зыбь и шум под ногами.
Он должен активнее вмешиваться в жизнь шумерских городов, не позволять им воевать между собой, решать спорные вопросы, объединять усилия во время нашествия внешних врагов.
— Правителям многих городов это не понравится, — возразил верховный жрец.
— Еще больше им и их подданным не понравится, если будут осаждены приведенной мною армией, — сказал я.
— То есть, мы можем смело предупреждать их о такой возможности? — спросил он.
— Конечно, — подтвердил я, хотя заниматься усмирением шумерских городов у меня не было желания. — Говорите это уверенно и заодно сообщайте, что под моим покровительством находятся не только шумерские города, но и многие эламитские племена, которые с удовольствием разграбят богатых зазнаек.
Я был уверен, что хватит одной угрозы. Все уже знают, какая участь постигла Киш, Умму, Шушан и Ур. Да и судьба Ааннепадды наверняка убавит пыл многих энси.
— Это очень не понравится Гильгамешу, энси Урука. Он заявляет, что боги хотели бы видеть его правителем Калама, — поделился Энкиманси.
— Когда дело касается Гильгамеша, удивляюсь, почему он о чем-то спрашивает богов, а не они его?! — улыбнувшись, произнес я.
Верховный жрец тоже улыбнулся.
— Станет ли Гильгамеш правителем Калама или не станет, все равно будет рассказывать, что все подчиняются ему, — развил я свою мысль. — Не мешайте ему говорить это, пусть повеселит богов, но посоветуйте не переходить от слов к делу.
— Говорит он лучше, чем делает, — согласился со мной Энкиманси.
— И правильно поступает. Не важно, что ты совершил, важно, как рассказал. Потомки не смогут увидеть твой подвиг, а красивый рассказ о нем будет жить долго, — поделился я. — Так что записывайте байки Гильгамеша. Они помогут ему прослыть полубогом, а лишних богов не бывает, особенно для жрецов.
— Мы можем записать и рассказы о твоих подвигах, — предложил верховный жрец.
— Мне это ни к чему, — отмахнулся я.
Судя по завороженному взгляду Энкиманси, мой отказ был истолкован, как нежелания опускаться с позиции «бог» до позиции «полубог». Не стал его разуверять. Лучше пусть переоценивают, чем недооценивают. В первом случае тебе платят больше.
52
Главной причиной моего отказа от трона «всея Шумерии» было желание вернуться на море, обплыть ближайшие берега, посмотреть, что там сейчас происходит. Интересно будет сравнить действительность с тем, что я читал в будущем в учебниках и научных трудах.
