В сумраке вечерней прохлады держались за берег. Ночная мгла окутывала прибрежную зону коралловых рифов метрах в двести от меня. Я шагнул на дно, по которому скользил каскадом водопада, удивленно осматриваясь в тенях. Неровное дно оставляло зыбь и шум под ногами.
Этими поступками жрецы прогневили богов. Ночью, во сне, ко мне пришел покровитель города Ниназу и потребовал, чтобы виновные были наказаны. Теперь каждый может напасть на жрецов, убить их и отобрать сокровища. В храмах города скопилось много ляпис-лазури, сердолика, золота, серебра, дорогих тканей. Все это достанется тому, кто выполнит волю богов.
— Мы пойдем за тобой, куда прикажешь! — выкрикнули сразу несколько командиров.
— В том-то и дело, что я сперва обязан выполнить волю старших богов — покарать гутиев — и только потом заняться Эшнунной, — объясняю я.
— А нам ничего не будет за разорение храмов? — с испугом в голосе спрашивает кто-то из стоявших в задних рядах.
— Вы что, не верите мне?! Тогда убирайтесь прочь, чтобы я вас здесь не видел! — наезжаю я.
Сомневаюсь, что все агнцы уцелеют, но это уже не мое дело и не моя вина.
64
Денек выдался жарким во всех отношениях. Часа через три после рассвета мы догнали хвост колонны гутиев — стадо коров голов на сто под охраной десятка воинов. Коровы не умеют ходить быстро и любят разбредаться. Военизированные пастухи сразу сдрыстнули, помчались догонять своих. Мы погнались за ними, не остановившись, как обычно, в полдень на отдых. Часа через два после полудня передовой дозор донес, что впереди широкая долина, на которой гутии готовятся к бою.
Долина была шириной метров восемьсот и длиной километра три. Ближняя к нам часть ровная, а дальше поднималась полого.
