В сумраке вечерней прохлады держались за берег. Ночная мгла окутывала прибрежную зону коралловых рифов метрах в двести от меня. Я шагнул на дно, по которому скользил каскадом водопада, удивленно осматриваясь в тенях. Неровное дно оставляло зыбь и шум под ногами.
Из оставшегося выбирали середку топориками и долотами, оставляя переборки, на которые приколачивали сиденья нагелями их твердого дерева, наращивали борта одной-двумя парами досок встык, приделывали снизу киль. Конопатили овечьей шерстью плохого качества и покрывали снаружи весь корпус толстым слоем битума, который называли эсир и привозили откуда-то с востока, скорее всего, с территории будущего Омана. Битум здесь пользуется большим спросом. Его добавляют в строительные растворы, покрывают им деревянные конструкции, чтобы не гнили, и шкуры и ткани, чтобы получить что-то типа брезента, приклеивают им наконечники копий и стрел… Весла крепятся к лодкам с помощью ременных уключин.
Рыбаки, реализовав улов, развешивали сети на шестах, чтобы просохли, когда в Лухтате загрохотал барабан. Били в него часто. Судя по реакции рыбаков, которые похватали весла и мокрые сети и заспешили в поселение, били набат.
Барабан стоял на площади возле храма. Был он диаметром с метр и высотой сантиметров семьдесят. Корпус деревянный и имеет три ножки, на которых стоит на земле. Ударная часть колотушки обмотана кожей. Где он хранился раньше, не знаю, но не видел его во время празднования новолуния, каждое из которых отмечается забоем бычка и песнями и танцами.
