— Я думаю, он был бы даже рад.
— А почему я мечтаю, чтобы ты начал выигрывать у меня в шахматы? Уносить свои умения в могилу мне ни к чему, пусть лучше они останутся тебе. Так же и король Сай, думаю, хотел бы, чтобы в Кандрии и теперь был кто-то, достойный его славы. Особенно теперь.
— Быть достойным славы короля Сая? — Эдина эти слова удивили. — Но, Граф, вы не должны говорить такое мне! Это надо говорить … принцу Эрдаду, наверное… или королю Герейну…
Граф откинулся на спинку кресла и захохотал. Отсмеявшись, он сказал:
— Мальчик, никто и никогда ещё не веселил меня так часто. Я хотел бы сказать это Эрдаду, да и Герейну, впрочем, тоже, но вряд ли у меня будет такая возможность — это раз, они не станут меня слушать — это два, они меня не поймут — это три.
— А почему бы королю просто не завоевать этот остров? — спросил Эдин. — Кому он принадлежит?
— Герцогу Трамасанту, подданному Сольвенны, — граф указал в угол карты, на Сольвеннские острова. — Остров отлично укреплен, в его гаванях стоят как корабли Трамасанта, так и сольвеннские. Так что за остров надо воевать с Сольвенной, а это рискованно для Кандрии. На море Сольвенна — первая.
— Но ведь у Кандрии тоже есть флот?
— Есть, — Граф поморщился. — Он может дать бой, но не вести войну на море. Я бы и раньше не стал всерьез говорить про флот Кандрии, а теперь — особенно.
— А почему тогда король не построит флот? — не унимался Эдин.
— Что ж, король считает нужным тратить деньги на другое. Он полагается на договора с соседями, с пиратами, даже с Джубараном и Арджраком — а последним трем я бы точно не стал слишком доверять.
— Джубаран? Аржрак? А где это? — удивился Эдин.
— Вот тут, южнее, — Граф показал. — Вот что, я пришлю тебе несколько книг, прочти их. Там много чего найдешь о странах, которые окружают Кандрию, и о других тоже. Кстати, а скажи-ка мне, сколько тебе нужно времени, чтобы запомнить и по памяти нарисовать эту карту?
— Нисколько. Я уже всеё помню, — ответил Эдин безмятежно. — Я ведь и раньше это видел. Могу нарисовать.
— Прямо сейчас? Ты отвечаешь за свои слова? — удивился старик. — Рисуй.
Он достал из ящика большой лист сероватой бумаги и черную восковую палочку. Потом порылся в кармане и вынул золотую монетку, положил на стол.
— Не будет ни одной ошибки — это твое. Ошибешься — значит, не получишь. Берешься?
Эдин кивнул. Никогда еще за такой пустяк ему не предлагали золото.
Вскоре он отдал графу рисунок. Тот долго и придирчиво рассматривал его, наконец кивнул.
— Все правильно.
