Девушка Яна, сбежавшая из приюта и выжившая на улице воровством, решается на отчаянный поступок — кражу сумки из джипа. Этот момент становится поворотным в её судьбе, втягивая её в опасную историю, где каждое решение может стоить жизни.
– Покажи, – потребовал он.
Протянула руки, неуклюже и кое-как прикрывая грудь.
Он взял мои ладошки в свои большие руки и вздохнул.
– Ты просто ходячее бедствие, – произнёс он.
Я морщусь. Это точно, я – бедствие.
– Нужно вытащить осколки, продезинфицировать и заклеить пластырем, – заключил Швед. – Я тебя сейчас подниму, чтобы ещё стёкол себе не вонзила, хорошо?
Под его внимательным взглядом густо покраснела. Я ведь сейчас полностью обнажена. Но он прав.
– Ладно, – согласилась я.
Его руки коснулись моего тела, моей кожи и я вздрогнула. Руки у него сильные. В подтверждение он словно пушинку подхватил меня на руки и вдруг выдохнул:
– Твою мать, Яна, на полу лужа крови. У тебя месячные?
– Что? Не-е-ет… – переспрашиваю удивлённо и пытаюсь посмотреть на ту самую лужу, но швед уже уносит меня из ванной прямиком в спальню.
– Значит, поранилась, – говорит он.
Бережно опускает на кровать и хриплым, кажется, раздражённым голосом говорит:
– Ляг на живот, я посмотрю, какая рана.
Голос требовательный и мужчина настолько сердит и хмур, что я не пытаюсь даже и слова возразить.
Переворачиваюсь на живот, держа при этом ладошки широко раскрытыми, так как от осколков они болят.
И едва вытягиваю ноги, как под правой ягодицей вспыхивает сильная боль.
– А-а-а-й! – взвизгиваю невольно и на глазах выступают слёзы.
Мужчина же шумно выдыхает:
– Проклятье… Встань на колени, Яна…
Мой голый зад оказывается на одном уровне с лицом Шведа.
– У тебя неприятный порез… Прямо… под ягодицей… И стекло в ране, – говорит он совсем не своим голосом.
Наверное, он в бешенстве, что я запачкала кровью белые простыни, разбила банку с дорогим кремом, намусорила в ванной. Блин, он меня теперь выгонит!
– Я… я не специально… – проговорила жалобно.
Глава 6
ШВЕД
За свои сорок три года я выработал совершенный физический контроль над собой. Как человек, вращающийся в криминальной сфере, я должен был это уметь, если желал выжить и жить.
По своему желанию я мог замедлить сердцебиение. И моё сердце никогда не подпрыгивало при виде обнажённой женщины и аппетитной попки и не менее очаровательной киски.
Блядь, блядь, блядь!"
"Когда мне хотелось секса, я занимался им, выбирая партнёрш, которым нравилось, когда им указывали, что делать, которые не возражали против того, чтобы я был главным, и самое важное, они знали, что после того как всё закончится, от меня не следует ничего ждать. Никакой любви. Никаких отношений. И уж точно никакой семьи.
