История о сиделке, разместившей объявление об услугах по уходу за пожилыми людьми. Размещение этого объявления становится началом цепочки событий, которые кардинально изменяют жизнь главной героини. Перед читателем раскрывается драматичный сюжет, полный неожиданных поворотов и откровений о...
Ступай наверх, Кейт, твоя комната свободна, я ее никому не сдавал, ждал, когда ты появишься.
— Я говорила, что люблю тебя?
— Иди уже, — хмыкнул огр и повернулся к Тиль. — А ты давай, дуй на кухню. Собери Кэтрин поесть.
Подавальщица кивнула и исчезла за раздвижными дверями, а Папаша Дюк привычно потрепал меня по голове, и я почувствовала, как тепло стало на душе от этого отеческого жеста.
— Вечером керколь затоплю, — пообещал Папаша Дюк, легонько подталкивая меня к лестнице. — И веники дубовые запарю.
Он снял с плеча кухонное полотенце и нарочито грозно зыркнул на Бет.
— А у тебя что, работы нет? — пророкотал огр. — Вот ресовы бабы, только дай уши погреть!
— Обижаете, хозяин, — притворно насупилась Бетси. Она поправила наколку и, покачивая бедрами, направилась к столикам. — Как вы орете, так вас на той стороне Майры глухой услышит.
Я усмехнулась. Брегольцы обожали к месту и не к месту упоминать судоходную реку, пересекающую столицу с севера на юг. С самого детства многие горожане работали в рыболовных артелях, в коптильнях, в цехах по переработке рыбы, в судоремонтных мастерских и в порту. Майра была настоящей кормилицей дартов, и те платили ей неизменной любовью, часто упоминая реку в своих разговорах.
— Поговори еще, — буркнул огр, но по губам его скользнула улыбка."
"В этом был весь Папаша Дюк. Он мог кричать, ругаться, обзывать работников самыми нелестными словами, но в глубине-души любил их так же нежно, как брегольцы — свою великую реку.
— Совсем распустились!
Хозяин «Серой утки» сердито крякнул, заткнул полотенце за пояс фартука и подошел к конторке.
— А ты чего бездельничаешь? — напустился он на мальчишку-портье. — Где гостевая книга? Почему ее нет? А ключи на доску кто вешать будет, я, что ли? У-у, бездельники!
— Я сейчас, хозяин, — засуетился Олли. Его веселое веснушчатое лицо вытянулось, посерьезнело, в хитрых зеленых глазах появилось сосредоточенное выражение, тонкие смешливые губы сложились в трубочку, что должно было изображать высшую степень услужливости, а тонкие руки, с шестью пальцами на каждой, принялись ловко тасовать предметы.
Маленький потомок эльфов шустро развесил ключи от номеров по нужным гвоздикам, достал с нижней полки гостевую книгу, торжественно водрузил ее на конторку и даже протер рукавом бронзовую фигурку кривобокой утки, стоящую на столешнице.
Я с улыбкой наблюдала за этим приступом рабочего усердия. Олли разве что язык не высовывал, так старался. Лицедей…
Мальчишка покосился на меня и подмигнул.
