Она стояла перед домом, устремив взгляд на выцветшие облупленные окна. Дверь была заперта и огорожена старой грымзой — скромной старухой с мудрыми глазами и суровым выражением лица. Внутри пахло смолой и устаревшими бумагами, как будто время здесь замедлило свой ход.
"
"Горн заворочался, пытаясь приподняться, и я подоткнула подушку повыше, помогая ему сесть.
— Я хочу встать.
— Об этом пока рано говорить, милорд.
— Версу лито! — граф вскинул руку, произнося заклинание, и тут же выругался, потому что оно не сработало.
— Дай костыли! — рявкнул Горн.
— У вас нет костылей.
— Мне нужно… А, рес! Мне нужно отлить.
— Для этого необязательно вставать, милорд.
Я достала из-под кровати утку и откинула простыню.
— Давайте, я вам помогу.
— Рес! — выругался больной. — Это невыносимо!
— Не стоит так волноваться, милорд.
— Проклятая беспомощность, — пробормотал Горн.
Спустя несколько минут он откинулся на подушки и надолго замолчал.
Тем временем я вынесла утку, тщательно вымыла руки и вернулась к своему пациенту.
— Бульон, милорд, — напомнила мужчине.
— Что?
— Он остывает, милорд.
— Слушай, как ты мне надоела! — в сердцах бросил Горн.
Ха! Удивили… Вы мне тоже не особенно нравитесь, ваше сиятельство, но я ведь терплю?
— Ничем не могу помочь, милорд, — невозмутимо заметила я в ответ и принялась наливать бульон в тарелку.
Мужчина что-то неразборчиво буркнул. Подозреваю, пожелал мне провалиться в эльхейм.
Усмехнувшись, я поднесла ложку к плотно сомкнутым губам пациента и подбодрила:
— Давайте, милорд. Вам понадобятся силы.
— Для чего? Чтобы побыстрее сдохнуть?
— О чем вы? — переспросила я и, воспользовавшись тем, что он открыл рот, впихнула туда ложку с бульоном. — Иногда для того, чтобы выжить, нужно гораздо большее мужество.
— Зачем мне такая жизнь? Слепой калека, без ног…
Похоже, про амлу граф не знал. Что ж, это к лучшему.
— Почему вы так уверены, что останетесь калекой?
Я внимательно посмотрела на больного.
— Если пятеро самых лучших докторов королевства говорят одно и то же…
Он поморщился, а я впихнула в него еще одну ложку и завершила неоконченную фразу:
— То это еще не повод им верить.
— Ты мне надоела. Убирайся! — неожиданно зло рявкнул Горн. — Пошла вон отсюда!
Он оттолкнул поднесенную ко рту ложку и ударил по тарелке, выбив ее у меня из рук.
— Уходи!
Я с минуту глядела на разъяренного мужчину, а потом молча поднялась, собрала осколки и вышла из комнаты. Меня не удивил этот приступ гнева. Чего-то подобного я даже ожидала. Сильным людям всегда сложно смириться со своей беспомощностью. И Горн не исключение. Пока он не примет все, что с ним произошло, его так и будет ломать и корежить.
Оглядев испорченную одежду, я расстроенно вздохнула.
