Она стояла перед домом, устремив взгляд на выцветшие облупленные окна. Дверь была заперта и огорожена старой грымзой — скромной старухой с мудрыми глазами и суровым выражением лица. Внутри пахло смолой и устаревшими бумагами, как будто время здесь замедлило свой ход.
Видно, сиятельству и правда полегчало, раз решил поставить меня на место. А чего меня на него ставить? Я и так там.
— Простите, милорд, — как можно спокойнее произнесла я в ответ.
М-да. Что-то я расслабилась. Забыла, с кем разговариваю. А ведь Горн — такой же маг, как и Каллеман. И запросто может отправить меня в Рейхварн. В этой низовой тюрьме полно простолюдинов, осмелившихся перечить аристократам.
— И вообще, почему ты позволяешь себе так разговаривать? — не унимался Горн.
— Простите, милорд, — преодолев возмущение, я постаралась ответить как можно смиреннее.
Граф ничего не ответил. Как ни странно, выглядел он довольным. Порой у меня возникало ощущение, что все его вспышки гнева не более чем провокация. Или декорация, за которой Горн скрывает свои истинные намерения и чувства. Чего проще показать людям то, чего они ждут и боятся? Прикрикни погромче, потопай ногами, пообещай всех казнить — и вот уже окружающие трепещут от страха и не приглядываются к тому, что скрыто за грозным фасадом. А если прибавить сюда изначальный страх простолюдинов перед магами, то Горну даже усердствовать особо не нужно.
Я внимательно посмотрела на графа. Вид у него был расслабленный и умиротворенный.
— Графиня еще не уехала? — почувствовав мой взгляд, спросил Горн.
— Нет, милорд.
— Проклятье! — тихо пробормотал он. И прозвучало это удивительно искренне.
— Вы уверены, что не хотите ее видеть? — осторожно поинтересовалась я.
— Абсолютно, — отрезал граф и жестко усмехнулся.
"— Насколько я поняла, леди Горн не уедет из Эрголя, пока вы с ней не поговорите.
— Тебе не кажется, что тебя это не касается? — в голосе больного послышался металл.
— Простите, милорд.
Я решила отступить. Горн прав. Какое мне дело до его взаимоотношений с матерью? Хотя, сказать по совести, присутствие графини успело мне изрядно надоесть. С ее приездом жизнь в замке сильно изменилась. Если раньше тут царили тишина и покой, то сейчас невозможно было выйти в холл и не наткнуться на хихикающих камеристок, весело болтающих горничных, снующих повсюду лакеев.
— Рес! Помоги мне подняться.
Граф заворочался на постели.
— Милорд, вам еще рано вставать, — попыталась я образумить своего упрямого пациента.
— Замолчи и дай мне руку, — рыкнул Горн.
Не дожидаясь моей помощи, он сел и медленно спустил ноги на пол.
— Какой же вы упрямый, милорд, — вздохнула я, а про себя добавила: «Как осел».
Граф вцепился в мою руку и рывком поднялся.
