Она стояла перед домом, устремив взгляд на выцветшие облупленные окна. Дверь была заперта и огорожена старой грымзой — скромной старухой с мудрыми глазами и суровым выражением лица. Внутри пахло смолой и устаревшими бумагами, как будто время здесь замедлило свой ход.
— Обопритесь на меня, так будет удобнее.
Я подставила плечо.
Горн чуть покачнулся, навалился на меня, но тут же выровнялся и шумно выдохнул.
— Рес… Идем.
Я не стала спрашивать, куда он собрался. У графа было поразительное чутье. Даже не видя, он точно знал, где что находится. Вот и сейчас, медленно, с трудом переставляя непослушные ноги, двинулся прямо в сторону ванной.
Что ж, понятно. Утку сиятельство признавать не желали.
— Дальше я сам, — твердо заявил Горн, оказавшись в отделанном мрамором помещении.
— Уверены?
— Абсолютно.
Я с сомнением посмотрела на упрямца, но возражать не стала и молча закрыла дверь. Хочет сам — пожалуйста.
Спустя пару минут, из ванной донесся грохот и громкие ругательства.
— Милорд?
— Все нормально, — слишком поспешно ответил граф. В его голосе слышалось непривычное смущение.
М-да. Видно, дело плохо.
Когда я заглянула в ванную, моим глазам предстал полный разгром. Стеклянная полка, на которой стояли многочисленные флаконы, упала и раскололась надвое, склянки рассыпались по полу, полотенца тоже оказались внизу, рухнув вместе с держателем, а от красивой фарфоровой вазы, в которой стояли вечноцветущие амарисы, остались лишь мелкие осколки.
— Понаставили тут всякой дряни, — недовольно буркнул Горн.
Он стоял посреди разрухи и тяжело опирался на мраморную столешницу раковины. Я окинула его внимательным взглядом, убедилась, что сам он не пострадал, и незаметно выдохнула.
— Вы совершенно правы, милорд.
Я постаралась скрыть иронию.
— Ненавижу все эти финтифлюшки, — еще недовольнее пробормотал граф.
— Они здесь совершенно лишние, милорд, — поддакнула я и улыбнулась.
— Перестань надо мной смеяться, — рявкнул граф.
— Что вы, милорд! У меня и в мыслях не было.
Я изо всех сил одерживала смех, но получалось плохо.
— Кэтрин!
— Простите, милорд.
Я пыталась успокоиться и уже почти добилась результата, но тут вдруг Горн неожиданно усмехнулся, а потом немного смущенно рассмеялся. И все мои усилия оказались напрасны. Я от души расхохоталась.
— Ужасно нелепая ситуация, — пробормотал граф, борясь со смехом.
— В посудной лавке, — договорила я.
— Почему в посудной?
— Ну, это такое известное выражение из басни.
— Да? Странно, не слышал, — в голосе Горна больше не было веселья. В нем появилась подозрительность. — Что за басня?
Рес! Ну кто меня за язык тянул?!
— Детская, милорд. У нас в Ютланде ее читают малышам.
— Как называется?
Если бы я знала!
— К сожалению, я не помню, милорд.
