– Хорошо. Я только подкрашусь немного.
Трейси вошла в ванную, заперла за собой дверь и напряженно уставилась на свое отражение в зеркале.
Все, что говорил Камерон, звучало вполне убедительно: от горя действительно можно стать неадекватной. И в досье ЦРУ соглашение о разводе супругов Крю было представлено как финансово очень щедрое: оно включало документы на передачу Шарлотте права собственности на их квартиру на Парк-авеню и значительное месячное содержание.
«Если эти условия соблюдаются», – подумала Трейси.
Но с другой стороны, почему бы их не соблюдать? Разве не может быть, что убитая горем мать все еще страдает душевным расстройством? С другой стороны, скупость богача Камерона, который будет экономить на своей бывшей жене, выглядит неправдоподобно.
Конечно, он все соблюдает. Она вела себя просто глупо.
И к тому времени, когда Трейси закончила приводить себя в порядок, она почти убедила себя в этом.
Люси Грей тепло улыбнулась молодой женщине, нервно присевшей на краешек ее дивана.
– Давно не виделись, Кейт. Как ваши дела?"
"– Прекрасно, – без улыбки ответила гостья, тщательно разгладила складки на юбке и уставилась в окно.
Доктор Люси Грей работала психотерапевтом больше двадцати лет, за это время проконсультировала сотни пациентов, но мало кто произвел на нее такое впечатление, как Кейт.
Запоминаются всегда неудачи.
Молодая вдова начала посещать сеансы пять лет назад, сразу после смерти мужа. Больше года она приходила на тренинги регулярно, затем начала пропускать, а потом и вовсе перестала приходить. Время от времени она все-таки появлялась, однако Люси, к стыду своему, так и не сумела добиться с Кейт заметных результатов и до сих пор практически ничего не знала о ее личной жизни, работе, общении с окружающими, друзьях. Зато ей было хорошо известно горе Кейт, ее тоска по умершему мужу, которая поглотила ее, как вспыхнувший огнем газ. Но это все, что было ей известно, все, что их связывало. Словно Кейт Эванс полностью ушла в свое горе. Но так быть не должно, во всяком случае, после пяти лет психотерапии.
Разгладив юбку, Кейт стряхнула с кашемирового свитера едва заметную пушинку. Как всегда, она выглядела безупречно ухоженной: ноги абсолютно гладкие, копна темных волос, рассыпавшихся по плечам, блестит, будто смазанная маслом.
Еще доктора Люси Грей беспокоили в молодой вдове ее чрезвычайная осторожность, осмотрительность и сдержанность: каждое ее движение или высказывание было выверено до предела. Из-за этого происходящее между ними казалось не вполне реальным, не искренним, лишенным доверия.
Люси невольно чувствовала себя так, словно это спектакль, в котором она лишь играет роль психотерапевта, что очень сбивало с толку и нервировало.