— Думается мне, Вэнион, что его архипрелатство еще принесет вашей Церкви глубокие перемены. Долмант отнюдь не твердолобый фанатик, в отличие от, скажем, Ортзела. Думаю, при нем эленийская теология претерпит серьезные изменения.
— Консерваторам это не понравится.
— А им никогда ничего не нравится. Они и нижнее белье не меняли бы, если б это не было необходимо.
— С точки зрения закона, это в высшей степени сомнительно, ваше величество, — говорил Оскайн. — Я не подвергаю сомнению твои слова, анара, — поспешил добавить он, — но, полагаю, все мы понимаем, что столкнемся с немалыми трудностями. Все, что у нас имеется, — ничем не подтверждаемое свидетельство Ксанетии о том, что думают эти люди. Даже самый снисходительный судья не сможет переварить такое. Нам предстоит рассматривать весьма сложные дела — особенно учитывая то, что некоторые обвиняемые принадлежат к высшей знати Тамула.
— Скажи уж им обо всем, Стрейджен, — предложил Спархок. — Ты ведь так или иначе собираешься осуществить свой план, а если ты с ними не поделишься, они еще месяц будут ломать головы над юридическими тонкостями.
— Лучше бы тебе помалкивать, старина, — страдальчески проговорил он. — Их величества — персоны официальные и в некотором роде обязаны соблюдать букву закона. Им было бы куда спокойнее, если б мы не стали посвящать их в подробности.
— Согласен, но тогда у них уйдет уйма времени на судейские проблемы, а время нам слишком дорого.
— В чем дело? — с любопытством спросил Сарабиан.
— Милорд Стрейджен и милорд Кааладор, ваше величество, разработали способ сократить наши судебные расходы — в интересах дела, разумеется. Ты сам расскажешь, Стрейджен? Или предпочитаешь, чтобы это сделал я?
— Валяй, рассказывай сам. Может быть, в твоих устах это прозвучит поприличнее. — Стрейджен отки-
нулся на спинку кресла, задумчиво поигрывая парой золотых монет.
— План весьма прост, ваше величество, — сказал Спархок. — Они предлагают вместо того, чтобы арестовывать всех заговорщиков, шпионов, доносчиков и тому подобных, — просто убить их всех.
— Что?! — воскликнул Сарабиан.
— Это уж чересчур прямолинейно, Спархок, — посетовал Стрейджен.
— Я человек прямой, — пожал плечами Спархок. — По правде говоря, ваше величество, я эту идею одобряю. Вэнион же переварил ее с трудом. — Он откинулся в кресле и задумчиво продолжал: — Правосудие — странная штука. Оно лишь частично заинтересовано в том, чтобы наказать виновных. Главная его цель — устрашение.
