Никодимов стоит на углу, наблюдая за уходящей толпой пассажиров. Внезапная встреча с неожиданным знакомым заставляет его вступить в неловкий разговор о своем прошлом пути. Чем больше он узнает, тем явственнее вырисовывается загадочная связь между ними и таинственное поведение этого парня....
Придумал, вероятно, что-то новое… Делать нам здесь больше нечего, пора возвращаться.
В машине капитан снова погрузился в задумчивость.
— А может быть, это и не Козырь вовсе, товарищ капитан? Разве не мог кто-нибудь ложные слухи распустить, что это снова он? Тот же Жуков, например.
К удивлению Карцева, Стрельцов не возражает против такого допущения.
— Все может быть, — спокойно соглашается он. — В любом деле, а в нашем тем более, нет ничего опаснее предвзятого мнения. Однако думается мне, что это все-таки Козырь.
И опять умолкает. Молчит и Карцев. А когда половина пути остается позади, спрашивает вдруг:
— Можно мне задать вам один, может быть не вполне уместный, вопрос?
— Попробуйте, — улыбается Стрельцов.
— Почему вы взяли помощником меня, а не старшего лейтенанта Самойлова?
— Потому что он позер.
— Вы думаете, у него не подлинная храбрость?
— Типичная показуха… — смеется капитан.
— А я?.. А меня вы за кого принимаете? Я, по-вашему, храбрый или не очень?..
— Нет, вы не из очень храбрых, Леша.
— А жизнью рискуете всякий раз только по долгу службы, значит?
— Зачем же только по долгу службы? По долгу человека, коммуниста. И потом не так уж часто.
— Ас чувством страха как же? Оно ведь самой природой запрограммировано в нормальном человеческом организме, как средство самосохранения…
— Ну, если так уж основательно запрограммировано, что и преодолеть невозможно, надо менять службу.
Вернувшись из Дубков, Стрельцов докладывает Ковалеву о результатах. Похоже, что это не обескураживает полковника. Ничем не выражая своего разочарования, он сообщает капитану новость.
— Вчера вечером старший лейтенант Самойлов видел Жукова на станции Прудки. Несмотря на теплую погоду, он ходил там почему-то с поднятым воротником и в кепке, надвинутой на самые глаза. В общем, производил такое впечатление, будто боялся быть узнанным.
— Понятия не имею, — удивленно разводит руками капитан Стрельцов. — Поехать туда он мог, конечно, по какой-нибудь своей надобности, но почему старался быть неузнанным, действительно странно. Весьма возможно, впрочем, что он опасался встречи с Козырем. Жуков убежден ведь, что Козырь здесь и ищет только благоприятного случая, чтобы расправиться с ним.
