Никодимов стоит на углу, наблюдая за уходящей толпой пассажиров. Внезапная встреча с неожиданным знакомым заставляет его вступить в неловкий разговор о своем прошлом пути. Чем больше он узнает, тем явственнее вырисовывается загадочная связь между ними и таинственное поведение этого парня....
На допросе он им и рассказал, наверно, по чьему поручению это делал.
— Не должен вроде. Парень надежный…
— А разве Джеймс не считает тебя надежным? Ведь и ты собираешься его…
— Ну ладно, черт с вами, останусь! — решается наконец Благой. — В конце концов на моей совести не так уж много преступлений. Сам я лично никого не убил, хотя все вы меня, наверно, форменным убийцей считаете. Я все лишь по указке Джеймса делал. В общем, ладно — рискну, останусь тут с вами. Только вы честно ему расскажите, кто у кого в плену был.
Выслушав Благого, капитан Черкесов долго испытующе смотрит ему в глаза.
— Ну ладно, Дерябин, попробую вам поверить. А теперь о Джеймсе поподробнее. Вы считаете, что он по чьему-то заданию внушал вам свои идеи?
— Не мне, а им, — уточняет Благой, кивая на Михаила и Владимира. — И еще другим таким же балбесам. А у меня и своих идей хватало. Главным же образом меня деньги интересовали, и потому бесплатно я для него ничего не делал.
— А кто?
— Вот этого не знаю. Догадываюсь, однако, что кто-то из иностранцев. Но в это Джеймс меня не посвящал.
— А кто он, Джеймс этот, на самом-то деле? Есть же у него настоящее имя?
— Должно быть. Когда мы наедине с ним разговаривали, я его Дмитрием называл по его просьбе. На самом же деле он, может быть, Алексей или Анатолий. Фамилии своей он мне не докладывал.
— Выходит, не очень доверяет?
— Он вообще никому не доверяет.
— Ну а кем все-таки может он быть? Говорил он когда-нибудь о своей специальности или образовании?"
"— Это вы у них спросите, — снова кивает Благой на Михаила и Владимира. — Он с ними беседовал, а мне анкеты своей не показывал. Но, видать, из образованных. Слыхал однажды, как он с кем-то не по-нашенски по телефону разговаривал.
— По-английски, — поправляет его Михаил. — Он вообще любил вставлять в свою речь английские фразы и слова.
— Всячески убеждал в необходимости освобождения каждой личности от обязанностей перед обществом, — усмехается Владимир.
— И ведь вы все это слушали, болваны, разинув рты… — вставляет Благой.
— Ладно, Дерябин, — останавливает его капитан Черкесов. — Расскажите лучше, что вам еще известно о взаимоотношениях Джеймса с его хозяевами.
