Автор
В теплой комнате под мягкой лунной светом, Эмили медленно пишет, её палец скользит по простым серым штанам, будто тревожась о чем-то важном. Дрожь пробирается к её горлу, и она стирает опасное слово, в то время как снаружи улица замирает под легким ветерком.
Одна глумливо неторопливая фрикция вмиг растревожила всех демонов, и я заскулила от бьющих со всех сторон противоречивых эмоций.
– Т-с-с-. – Его рука издевательски нежно погладила меня по голове, вызывая мгновенный всплеск раздражения. Но я не успела даже пискнуть, как на мою шею накинули какую-то влажную тряпку… Бинт. Он размотал на руке бинт и надел на меня, как на гончую лошадь. – Будь хорошей девочкой, Эм, и я благородно не трону твою узкую задницу… – насмешливо прошептал Уайт. – Сегодня. – И смело потянул за концы.
Моя голова откинулась назад. Ткань врезалась в кожу, и я, машинально вцепившись в неё пальцами, попыталась отодрать, но новый грубый толчок выбил все мысли. Лишил воли. Максвелл неторопливо набирал скорость, и чем глубже и быстрее становилось скольжение, тем сильнее полоска впивалась мне в шею.
Напряжение нарастало. Сердце норовило пробить себе путь на выход. Тактическое попадание по одной точке пускало по нервам наркотический коктейль, готовый вот-вот довести до полной отключки. Стёртые до ожогов колени горели огнём.
Ещё.
Мужская ладонь без предупреждения хлестнула раненную ягодицу, и я, вздрогнув, проткнула зубами губу. Из груди вырвалось сдавленное шипение, кровь заполнила рот, потекла по подбородку.
Сильнее.
Натяжение бинта достигло предела. Выгнутый дугой позвоночник хрустел, не выдерживал натиска, угрожал рассыпаться в крошки. Зрение смазалось, голова будто раздулась и, казалось, лопнет из-за нехватки кислорода… Перед глазами замелькали чёрные кляксы.
Глубже…
Уайт вогнал член до упора и внутри что-то с оглушительным треском разорвалось.
Крепкие руки рывком перевернули меня на спину. Жестокие губы требовательно впились в мои. Съели каждый хрип, слизали кровь. На мой живот западали горячие капли спермы. И мне захотелось коснуться их пальцем.
Безумие передаётся через поцелуи.
Вокруг резко стало тихо. Звуки смолкли. Осталось лишь моё судорожное, смешанное с чужим дыхание.
Тело будто распалось на куски; каждую кость ломило, как при тяжёлой простуде. Мне не представлялось возможным собрать ноги, не то чтобы встать и пойти. Медленно поднесла руку к шее, растёрла ноющий отпечаток, чувствуя, как по стенкам поднимается сиплый кашель. Сглотнула.
