Автор
Олег Борисович Кириллов, человек с принципом «сильный духом, холодное сердце», спасает женщин снова и снова. Он сталкивается с диким желанием, когда его правила рушатся перед горячей женщиной. Возникает конфликт между долгом и страстью в их отношениях.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Сильный духом, холодный сердцем»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Здесь собраны описание, жанры, автор, похожие книги и полный текст для чтения в браузере. После чтения можно перейти к книгам автора, жанровому каталогу или тематическим подборкам.
Едва сдерживаюсь от желания опустить руку и сжать его, погладить, провести пальчиками по всей длине. Уверена, что спасатель прекрасен везде. Но пока не решаюсь на подобную дерзость. Вдруг правильному Кириллову это не понравится. Просто прижимаюсь к нему плотнее, наслаждаясь ощущениями.
— Вы уйдете от мужа, потому что домашнее насилие — это не смешно и недомужчина поднявший руку на женщину, может убить ее. Это не обсуждается! Не послушаетесь, поставлю вас на горох! — заставляет вздрогнуть меня начальник отряда МЧС, но я не отрываю губ от его шеи, собираю слегка солоноватый вкус.
— Ты, — слегка приподымаюсь и опускаюсь, представляя, каково это, когда он глубоко внутри. — Ты, — тяжело дыша, кончиком языка играю с его мочкой. — Нам уже можно переходить на «ты».
— Мы с вами на брудершафт не пили, Лизавета Петровна, — сглатывает спасатель, закрывая глаза.
Его руки висят по бокам, он не сжимает ими мое тело. Вот это выдержка.
— Тогда да, Олег Борисович, вы правы, будем на «вы», — легонько прикусываю ухо.
— Мне нужно возвращаться домой, к жене. Я и так злоупотребляю добротой Любовь Викторовны.
Ревность опаляет меня новой волной, боже, как я его ревную, а ведь не имею ни малейшего права.
— Задерживаюсь допоздна! Хотя договор у меня с ней до шести вечера.
Еще один сильнейший укол ревности пронзает мое сердце.
— Особенно, когда снимаете девочек в баре, Олег Борисович!
Медленно слажу с его коленей. Не знаю, зачем я это сказала?
Мечусь между чувством вины и бешеной ревностью, и этот маятник чаще замирает посередине, в точке безысходной депрессии. Никогда не понимала Женю, считая ревность каким-то эгоистичным, неправильным чувством. Кто я такая, чтобы разговаривать с Кирилловым подобным образом. Никто. Я ему никто. Женщина, напросившаяся на поцелуй.
— Я соберу тут все, мне пора.
— Не вздумайте ходить домой, Лизавета Петровна! — поправляет форму Кириллов, встает, отворачиваясь, очевидно не хочет, чтобы я видела его огромный стояк.
Любая слабость — это не про начальника отряда 1284.
— Запрещаю, слышите меня? Согласно статистическим данным домашнее насилие…
— Я давно живу в гостинице, — вздыхаю.
Он смотрит на меня своими черными глазами и в них отражается так много всего сразу. И желание, и боль, и тоска. Невыносимо и душно, забираю свои вещи и выхожу на улицу.
— Мямля и слюнтяй! — опираюсь двумя руками о раковину на базе, разглядывая свое отражение в старом запотевшем зеркале.
