Что за гадство?
— Что случилось? — встревожилась девка, заметив напряженное лицо Вадима.
— Пошла вон, — процедил он. — Пшла отседа! — заорал, и слепошарая, подобрав одежду, исчезла из комнаты.
Так… Нужно успокоиться… Собраться, продышаться… И повторить. Снова и снова. Опять.
Впустую. Базисные и двухуровневки… Более сложные трехуровневые… И высших порядков… Ни одно из них не «завязалось» и не «выстрелило».
Черт, черт, черт! Наверное, потому что руки дрожат. Пора кончать с пьянками. Ну, здравствуй, белая горячка.
Что делать? Звонить Севолоду?
Вадим читал о таком. Называется самовнушением. Боязнь поверить в свои силы. Он не верит, что у него получится заклинание. Черт, да он никогда не задумывался! Создавал как само собой разумеющееся. Потому что урожденный висорат.
Он переутомился. Всего-то делов. Плюс акклиматизация. Так и есть. Нужно выспаться. Отлежаться, чтобы остыли мозги. Сдвинуть шторы и закрыть глаза."
"До глубокой ночи Вадим ворочался в постели, прислушиваясь к ощущениям. Что с ним? Может, порча? Любимые родственнички подсуропили. Или отрава. Подсыпали в еду, к примеру. Ага, вот и рука загорела, и пальцы защипало! Нет, показалось. Или в сок добавили галлюцинорное снадобье, поэтому и привиделась хр*нотень с волнами. В таком случае выход один — дождаться, когда снадобье выветрится из головы, найти говн*ка, посмевшего посмеяться над Вадимом Мелёшиным, и запихать ему в глотку пару-тройку заклинаний.
А проснувшись назавтра, Вадим истерически засмеялся. Волны-то он видел, но они отказывались подчиняться ему — ни утром, ни днем и ни вечером. Не в воскресенье и не неделей позже.
И Вадим струсил. Он не решился позвонить Севолоду и рассказать о поразившей его немощи.
___________________________________________________
piloi candi*, пилой канди (перевод с новолат.) — электрический сгусток
aireа candi *, аиреа канди (перевод с новолат.) — воздушный сгусток
igni candi*, игни канди (перевод с новолат.) — огненный сгусток
defensor *, дефенсор (перевод с новолат.) — защитник
36
После обморока, приключившегося на торжественном обеде, мачеха в спешном порядке отправилась в Моццо — поправлять здоровье. Хорошо, что до свадьбы осталось меньше месяца, и к этому времени уладились основные формальности, связанные с подготовкой к празднеству. Иначе Ираиде Владимировне, маме Мэла, пришлось бы в одиночку заканчивать последние приготовления. Досужие сплетники судачили, что у Влашеков — кризис семейных отношений, однако мой отец опроверг слухи и заверил Мелёшина-старшего, что супруга вернется в столицу к свадьбе, подлечив на курорте слабые легкие и бронхи.
Слабые, как же. Правда, бессознание мачехи оказалось достаточно глубоким, чтобы в срочном порядке вызвать бригаду медиков правительственного госпиталя.