Живой ветер весны шевелил листьями, создавая ощущение невесомого пуха. Мэл предпочитал приоткрывать окно на ночь, чтобы целый мир жизни и цветения вторгался в его комнату — зеленая стихия зашумела сочной листвой и свежим миндалем. Судебный процесс над Ромашевичевским и Эльзой Штице происходил под напряжённым любопытством прессы, как будто каждое слово их разговоров уже стало историей....
Одежда побила все мыслимые рекорды откровенности. Блузка-корсет подняла бюст и выставила половину его напоказ. Чулки в сеточку и юбка чуть ниже попы придали отражению шлюшный вид. Вива арендовала сапоги на высоком каблуке, а сверху — курточку-пиджачок и шарфик вокруг шеи.
— Важны мельчайшие детали, иначе спалишься, не дойдя до цели. Если Мелёшин раскусит тебя раньше, чем начнется игра, пиши пропало. Тогда он разозлится и укокошит всех, кто попадется под руку. Вот если заведешь его, тогда можешь болтнуть лишнего.
— В полседьмого. Потом обычно идем на вечерние занятия.
Девица сделала звонок и заказала на имя Мелёшина Егора столик в ресторане «Ривьера» на семь часов, а потом дала мне краткие инструкции: где находится заведение, как попасть внутрь, какой интерьер, где дамская комната. Затем она накарябала левой рукой в блокноте, подсунутом мной: «Продам информацию о Э.П. Недорого. Лично. Конфиденциально. Ривьера, 19.00».
— Кто такая Э.П.? — спросила я, заглядывая через плечо.
— Это ты, балда. И ты будешь продавать информацию о себе.
— А-а. И зачем?
— Как зачем? — постучала она по моей голове. — Мелёшин рванет в указанное место, сшибая встречных и поперечных. Ты должна заинтриговать его. Придумай что-нибудь. Он — игрок. Распали его. И отключи телефон. Парик я закрепила плотно, не свалится. Не забудь выпить вонючку, — показала на снадобье Алесса. — И зажуй чем-нибудь, чтобы перебить запах вонюлярии. А то Мелёшин сразу почует подвох.
— Помню, — проворчала я.
Вива снова позвонила и вызвала такси.
— А как мне выйти за ворота? — вспомнила я о ба-альшой проблеме. — Там толпа репортеров.
— Не боись. Думаешь, тебя узнают? Протопаешь спокойно и сядешь в машину, и никто в твою сторону не посмотрит. Жди в такси у ресторана, пока не прискачет Мелёшин. Через пять минут — твой выход. Всё ясно?
Яснее некуда. Не испугаться бы на половине пути. Дам слабину, и засадят меня в золотую клетку. И со временем подружусь со Снегурочкой и с ее престарелым мужем-вдовцом, и мы станем дружить семьями.
— А он не заплутает? Мало ли, не знает, что такое Ривьера?
— Не заплутает. Уж поверь, — успокоила Вива. — И не забудь оставить записку снаружи в двери. Вот будет здорово, если лопухнешься в самом начале.
Уж постараюсь. Не перепутать бы последовательность действий.
— Егор Артёмович? — подхожу к столику, улыбаясь.
