Живой ветер весны шевелил листьями, создавая ощущение невесомого пуха. Мэл предпочитал приоткрывать окно на ночь, чтобы целый мир жизни и цветения вторгался в его комнату — зеленая стихия зашумела сочной листвой и свежим миндалем. Судебный процесс над Ромашевичевским и Эльзой Штице происходил под напряжённым любопытством прессы, как будто каждое слово их разговоров уже стало историей....
Вопрос в том, что важнее: просеянное или остатки?
— Конечно, важно то, что просеялось. Из муки испекут хлеб. А остаются комочки, грязь, крупные частички. Всё лишнее.
— Вот именно, лишнее. А вдруг важно оно, а не то, что просеялось?
— Почему? — иносказания мужчины ставили меня в тупик. — Какой толк в ненужной грязи?
— Для того, кто пользуется ситом, есть толк. Знать бы, кто он, и какова его цель.
— Дед! — сказал Мэл предупреждающе.
— Не придавайте значения моим словам, юная леди, — спрыгнул с кухонной темы самый старший Мелёшин.
Мэл поведал. Он рассказывал снисходительным тоном, особенно когда затронул тему заклинаний, изменяющих физику и химию тел, а дед кивал. Мэл изучил большую часть заклинаний этой группы еще на втором курсе, что и продемонстрировал однажды в столовой, растворив поднос однокурсника вместе с содержимым. Также он не утаил, что я получила щит и с середины июня начну работать младшим лаборантом.
— Неужели вам удалось убедить моего внука? — взглянул с интересом самый старший Мелёшин. Я смутилась, а Мэл изобразил покорность судьбе. — Неожиданно. Теория снадобий — ваш конёк?
— Я неплохо сдала экзамены. А конёк или нет — пока не знаю.
За разговором мы вывернули в центр зала, к группкам общающихся гостей. Дед Мэла поцеловал мою лапку и отправился пожимать руки седовласым старикам неподалеку.
Фу-у, — вздохнула я с облегчением. Оказывается, нервы напряглись как тетива у лука.
— А он представительный, — отметила, глядя вслед самому старшему Мелёшину. — Не ставил тебя в детстве в угол?
— Для этого есть родители, — хмыкнул Мэл.
— Очень умный. Уровень интеллекта зашкаливает. Зачем он завел речь о сите?
— Сам не знаю, — буркнул Мэл. — Порой на него находит. Пошли, прогуляемся.
Мы прошлись по залу, присоединяясь к компаниям беседующих гостей. Дамы прикрывались веерами, чтобы спрятать зевоту, мужчины чинно обсуждали насущные проблемы.
Когда мы отошли в сторону, чтобы присесть и отдохнуть, Мэл сказал:
— Это были мои работодатели.
— Где? — завертела я головой. — Боже мой! Опозорила тебя, да? Надо было молчать.
— Наоборот, Эвочка. Ты потрясла их тем, что слушала и вникала.
На сегодняшнем приеме появилась и Снегурочка или Августа Аксёнкина. Я увидела ее издали.
