Живой ветер весны шевелил листьями, создавая ощущение невесомого пуха. Мэл предпочитал приоткрывать окно на ночь, чтобы целый мир жизни и цветения вторгался в его комнату — зеленая стихия зашумела сочной листвой и свежим миндалем. Судебный процесс над Ромашевичевским и Эльзой Штице происходил под напряжённым любопытством прессы, как будто каждое слово их разговоров уже стало историей....
Их много, не меньше десятка, и каждый способен переломить меня пополам как соломинку.
Они развлекаются. И рассчитывают взять меня в тиски. Их вожак впереди, узнаю его по угольной гриве волос. Он смеется: глупая самочка приняла вызов. Сегодня она узнает, как умеют любить иль-хиль. До потери сознания. Глупая самочка забудет человеческую жизнь и не вернется к людям.
Подавитесь.
Ныряю в пролесок и мчусь наперегонки с ветром. И с преследователями. Один из них самонадеянно приблизился на опасное расстояние, рассчитывая меня схватить.
Выпускаю когти. Жжах! - алые полосы расцветают на груди как краска на полотне. Достаточно глубоко и болезненно, чтобы он отшатнулся и сбился с бега, оставшись позади. Один - ноль в мою пользу."
"Дружный рев оглушает перепонки. Они повсюду. Запах крови их раззадорил. А я злюсь.
Несусь как ураган. Нужно запутать следы, заставить их плутать.
Я еще удивлю самоуверенных идиотов. Они не подозревают, с кем связались. Что ж, они надолго запомнят меня. Точнее, нас - меня и Эннои.
Спойлер 2
""По-другому никак?""
""Никак"" - он протянул руку.
Без разговоров и лишних слов. Мы понимали друг друга с полувзгляда, с полумысли.
Эннои набросилась бы на него, не мешкая, но я осадила: ""Не спеши. Помни, о чем мы договорились"".
Наши пальчики опустились перышком в его ладонь - большую, надежную, горячую. Самка, не сдержавшись, заурчала от удовольствия, и я снова её одернула. А он понимающе улыбнулся.
Сплошное притворство.
Острые когти вскинулись и... пропахали пустоту. Он всегда улавливал мои мысли за секунду до их материализации. Проворен, хитрец. Успел увернуться.
Эннои зашипела сердито, а я посмотрела на свою руку. Что со мной?
Он не обиделся. Улыбался и гладил взглядом по шёрстке, отчего самка затрепетала и потянулась к нему, прижимая уши.
""Пойдем?""
Мы кивнули. И то славно, что обе согласны.
""Не бойся. Это не страшно"".
""А мы... и не боимся!""
Он улыбнулся. Потому что давно понял: нас двое, и мы учимся уживаться друг с другом.
Он вел по своей вотчине, по своим владениям. Лес давно принял нас, а мы приняли его, впустив в сердце, в кровь, в душу.
Самка рвалась вперед, я же... боялась. Да, признаю, что солгала, заявив о смелости.
Я трусила, и он чувствовал это. Обернувшись, улыбнулся ободряюще.
""Беспокоит нагота?""
""Нет"" - замотала головой Эннои, а я промолчала.
