Живой ветер весны шевелил листьями, создавая ощущение невесомого пуха. Мэл предпочитал приоткрывать окно на ночь, чтобы целый мир жизни и цветения вторгался в его комнату — зеленая стихия зашумела сочной листвой и свежим миндалем. Судебный процесс над Ромашевичевским и Эльзой Штице происходил под напряжённым любопытством прессы, как будто каждое слово их разговоров уже стало историей....
— Сдай назад, а потом вперед, — велел Дэн и добавил, когда я выполнила маневр: — Нога должна давить на газ или тормоз и никогда не зависать между педалями.
— Она не зависла.
— Заметил. Поиграй поворотниками. Я посмотрю.
Мимо с ревом пронеслись машины, преодолевшие второй круг в гонках.
Дэн потребовал открыть капот и осмотрел внутренности.
— Чё стопоришь? Говорю же, всё по чину, — сказал развязно парень. — Понтовая тачка. И тесты прошла.
Дэн проглядел результаты диагностики.
— Где сляпали? — потряс листком.
— Обижаешь.
В итоге я расплатилась, отдав двадцать тысяч, и посыльный от Алесса бросил мне ключи. Обмен состоялся, и парни с вальяжным видом отправились «тусить» среди болельщиков.
— Мэл знает? — спросил Дэн, ставший свидетелем сделки.
— Нет.
Но скоро узнает. Я снова села в автомобиль, и пока Дэн раздумывал над моим неадекватным поведением, махом проглотила второй флакон настойки. На всякий случай, чтобы в неподходящий момент не согнуться от панического страха.
Мэл не пришел ни первым, ни вторым, ни третьим. Выигрыш отхватил Макес, ошалевший от неожиданного приза. Зато Мэл побил все рекорды по мрачности и суровому виду.
— Что это? — поинтересовался у Дэна, кивнув на машину за моей спиной.
— Сам спрашивай, — посторонился тот.
Ответом на вопрос стало объявление, сделанное организаторами. Зрителям предлагали не расходиться, а посмотреть на бонусную гонку с участием Ильмиры и… меня.
— Три стандартных круга. Готовность десять минут, — объявил парень в мегафон, и на темном экране побежали секунды.
Народ заволновался и закипишел. Что такое? Зачем? В чем подвох? — бурлили голоса. А потом по массам прошла весть, что на трассе решили пободаться дочки высокопоставленных чиновников. И если Ильмиру успели узнать как отчаянную гонщицу, то мое имя в последнюю очередь ассоциировалось с быстрой ездой.
— Не понял. Ты собираешься… Ты. Собираешься. Участвовать?! — поразился Мэл.
— Собираюсь, — я направилась к машине.
— Постой-постой, — поспешил он следом. — Это шутка?
— Нет.
— Эва… Ничего не понимаю. Ты сядешь за руль и поедешь? По дороге?!
— Ну, конечно, — ответила я, заняв водительское место.
Мэл решил, что его разыгрывают, и высказался по существу. Мол, я и правил движения толком не знаю, и по трассе никогда не ездила, и плохо переношу большие скорости.
