Живой ветер весны шевелил листьями, создавая ощущение невесомого пуха. Мэл предпочитал приоткрывать окно на ночь, чтобы целый мир жизни и цветения вторгался в его комнату — зеленая стихия зашумела сочной листвой и свежим миндалем. Судебный процесс над Ромашевичевским и Эльзой Штице происходил под напряжённым любопытством прессы, как будто каждое слово их разговоров уже стало историей....
Если водитель, вцепившись в руль, видел только дорогу, то руки пассажира были свободны, и он мог бросить в машину соперника поражающее заклинание. Например, lubrici* под колеса, обеспечив юз, или nebuli*, чтобы лишить обзора.
— Я поговорю с ними, — вскинулся Мэл. — Объясню, что Эвка ни разу не ездила по трассе.
— Некогда, — ответил Макес и, вынув шланг, закрутил крышку бензобака. — Осталась минута.
Мэл взъерошил волосы.
— Это же сумасшествие. Эва, что мы делаем? Ты вбила в голову очередную глупость, а я согласился.
— Не могу. Дело принципа.
Я села за руль «Турбы». Заняла место Мэла, а сам он устроился рядом. Странное ощущение. Обычно происходило наоборот, а сегодня получилось шиворот-навыворот.
Он испытывал похожие чувства:
— Никогда не сидел здесь. Непривычно.
Мэл споро отрегулировал высоту водительского сиденья с подголовником и пристегнул меня ремнями. Вынул из бардачка перчатки с обрезанными пальцами.
— Надень. Это гловелетты.
Я завела двигатель и прислушалась.
— Мы не сработаемся. Надо ехать на той машине.
— Сработаетесь. Я обещаю. — Мэл погладил приборную панель и пристроил схему маршрута. — А насчет раскрашенного пугала… Папена, когда финишируешь, убегай от меня далеко и прячься. Зарывайся поглубже.
— Понятно, — кивнула согласно.
— Я заставлю рассказать всё — откуда взяла тачку, о чем вы поспорили, как тебе пришло в голову использовать паратиру… Главное, не спеши.
Цифры на экране уменьшались. 31, 30, 29…
— Эвка, прости меня за поцелуй. Я не хотел, честно.
25, 24, 23…
— Гош, всё в порядке. Ты не виноват.
— Боюсь за тебя. Боюсь больше не увидеть. Мы с Дэном поедем следом. «Поведем» тебя.
— Ты не веришь, что я смогу, — констатировала очевидное.
Как поверить, если значок «трусиха из трусих» можно вешать мне на грудь? Но я должна поставить Ильмиру на место, иначе за ней придут другие.
Мэл взял мое лицо в ладони и крепко поцеловал.
18, 17, 16…
— Я поеду вместо тебя, — пришло ему в голову. — Вылезай!
— Того? — покрутила я пальцем у виска. — Это ты вылезай. И побыстрее. Мне нужно сосредоточиться.
Мэл неохотно выбрался из машины.
— Затонируй окна, — вспомнил он. — Когда свернешь на магистраль, ослепит солнце…. Не высовывайся целиком. Глянула и нырнула обратно… Между фурами не вклинивайся. Зажмут ради смеха… Что еще? Перед закрытыми притормаживай.
