Автор
Евлампия Романова узнает потрясающую новость о своем здоровье и решает докопаться до истины. Расследуя странные обстоятельства, героиня попадает в водоворот комических ситуаций, где каждый поворот сюжета преподносит новые сюрпризы и откровения о себе и окружающих.
Подталкиваемая крепкой рукой, я оказалась сначала в лаборатории, а затем на кушетке, застеленной темно-зеленой простыней. Толстая тетка принялась водить по моему голому животу чем-то похожим на утюг. Я скосила глаза на стоящий в изголовье экран монитора, но ничего не поняла. По нему носились пятна неопределенной формы.
– Петя, – неожиданно сказала тетка, – глянь!
– Да, – протянул врач, – ну и ну!
– Нехорошо.
– Просто отвратительно.
– Во народ, твердят ведь им постоянно: проверяйтесь, проверяйтесь, – зазудела тетка, – и что? Теперь проток перекрыт.
– Худо.
– И не говори.
Как бы вы себя чувствовали, лежа на моем месте? Простыня моментально прилипла к моей спине.
– Что-то не так? – теряя сознание от ужаса, поинтересовалась я.
– Все не так, – гаркнул Петр. – Вы нормально ходите?
– В каком смысле?
– Боли при ходьбе есть?
– Н-нет.
– Странно. Должны быть.
– Небось отмерло все, – влезла тетка, – некроз, последняя стадия.
– Чего? – пролепетала я.
– Всего, – мгновенно отреагировала баба. – Вас тошнит?
– Н-нет.
– А должно!
В то же мгновение я ощутила резкий приступ дурноты.
– Дайте скорей тазик, – вырвалось у меня.
Тетка протянула эмалированный лоток.
– Вот, – удовлетворенно отметила она, – и зачем доктора обманывать? Ясно же, что в подобной фазе никакая пища не удержится! Ну народ, хотят, чтобы их вылечили, и соврать норовят. И ведь, обрати внимание, Петя, она не одна такая, косяком вруны идут, прямо один за другим!
– Народ тупой, – сердито подхватил Лыков, – дотянут до последнего, когда медицина уже бессильна помочь, а потом являются, думают, им таблетки пропишут и все пучком. Ан нет, оперироваться пора.
– Господи, – пропищала я, – мне совершенно не с руки сейчас на стол ложиться.
– А вам никто и не предлагает, – хором ответили врачи и понимающе переглянулись.
Меня затрясло.
– Тремор, – сказал Петр, – видишь, Соня, – тремор.[11]
Я окаменела. Тремор? Это что? Название болезни?
– Ступор, – подхватила Соня, – дело труба.
– Мне не поможет даже оперативное вмешательство? – пролепетала я.
Медики вновь переглянулись, затем Петр неожиданно навесил на лицо сладкую улыбку и засюсюкал:
– С чего это мы так заволновались? С какой стати занервничали? Вы одни пришли? Или с мужем?
– Я не замужем.
– Мама привезла?
– Мои родители умерли.
Повисло зловещее молчание.
– Давно скончались-то? – участливо поинтересовалась Соня.
– Достаточно.
