Май 1984 года. Торск, Калининская область. Прекрасное утро! Просыпаюсь от шороха в простынях и аромата свежих фруктов. Встреча с милой девушкой из мира постепенно открывает новые горизонты моей жизни на Сирийском рубеже.
Похоже, «Сирийский рубеж» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Большие самолёты постановки помех, такие как Ан-12 и Ту-16, которые есть в Союзе мы прислать не можем. Слишком заметно и большой риск. А что если использовать для постановки помех вертолёты Ми-8.
В Торске уже давно проходили опробование несколько Ми-8МТП-1 с новыми станциями постановки помех, именуемых «Оберег-В». В прошлой жизни я таких и не помню. Возможно, в этом мире некоторые разработки получили «свет» вместо того, чтобы быть забытыми.
— Это уже что-то, товарищ генерал. Вертолёты могут прикрывать и действия нашей… спецгруппы, — добавил Олег.
— У вертолётчиков тоже спецгруппа. По своему направлению. Идею с вертолётами РЭБ я поддерживаю."
"Осталось только определить, кто будет на них летать.
Главный военный советник пробыл в кабинете ещё несколько минут и направился к себе. Борисов остался с нами поговорить.
— Теперь к главному. Никаких агрессивных действий против израильских военных. Истребителей это касается в первую очередь. А то начнёте сейчас в воздухе решать с соседями, у кого яйца больше.
— Мы и так знаем, что у нас, — улыбнулся Олег, шепнув мне на ухо.
— Тебя это особо касается, Печка. Ваши планы испытаний не должны подразумевать уничтожения Ф-16 и Ф-15, — продолжил ворчать генерал Борисов.
— Так мы потери Израиля насчёт Сирии запишем. Мне не жалко, — произнёс один из коллег Печки.
— Я тебе дам потери!
Волнение нашего генерала понятно. Израиль ищет любой предлог, чтобы начать операцию. И будет это уничтоженный израильский самолёт, который сбросил бомбы «по ошибке», или сломанный ноготь военнослужащего ЦАХАЛ по вине сирийца — неважно.
— Итак, Клюковкин и его команда едут со мной. Печка — в Эт-Тияс. Для вас уже готовы «хабирки», — объявил Борисов.
Так на местном жаргоне назывались помещения в частях, где работали советские специалисты. То есть, наш рабочий кабинет.
В отличие от Олега, мне и товарищам предстояло работать на западной окраине столицы. А именно на авиабазе Эль-Мезза. Выйдя из здания аппарата главного советника, генерал Борисов дал мне указания сесть в его машину.
Генерал, сидящий на переднем сиденье, заговорил не сразу.
— Думаю, что фамилия Римаков вам знакома, Александр, — сказал Борисов, открывая окно и впуская в душный салон машины немного свежего воздуха.
— Да. Мы с Максимом Евгеньевичем работали уже, — ответил я, вспоминая начальника Казанова.
— Он мне сказал, что вы весьма умны и проницательны.
