В темном лесу царило напряженное молчание, когда внезапный свет озарил поляну. Парень тут же зажмурился от яркости луча, не успев ничего разглядеть. Услышав смех и голоса вокруг, он содрогнулся от ужаса — люди говорили вроде бы по-старорусски, но непонятно, словно они из другого мира прилетели. Парень ощутил опасность, хотя и не знал что именно его тревожит....
Да и справедливо это будет…
Поболтали еще немного. И пошли к народу для публичного оформления судебного решения.
– Топорик-то оставь, – заметил воевода, кивнул на то, что Андрейка потащил с собой, крепко сжимая в руке.
Парень даже как-то смутился. Ведь все не так плохо, как он думал…"
"Женитьба на дочери убитого им Петра не выглядело чем-то разумным. Скорее даже самоубийственным. Да за нее шла большая населенная усадьба. Что безмерно круто. Кроме того, брак сам по себе укреплял его статус, ибо холостых в те годы считали в какой-то мере неполноценными.
В целом же, все выглядело настолько хорошо, что парня даже сомнения взяли и подозрения. Так не бывает. С какой стати воеводе так расщедриться? Что он задумал?
Однако дозреть в своих подозрениях Андрейка не успел.
Воевода остановился и прислушался. А потом осторожно приоткрыл дверь, благо, что она была в тени, под крышей навеса. Из-за чего люди на улице не могли заметить этой щели, стоя на ярком солнце. Воевода же прекрасно теперь и видел все, и слышал.
Отец Афанасий выжидал не просто так.
Понятное дело, что он обдумывал ситуацию, уточнял подробности и прикидывал, какое решение принять.
Так или иначе, но вышел он из храма[62], в котором подвизался настоятелем. И направился к толпе, ожидающей решения воеводы.
– Доброго дня вам честной народ! – как можно более громогласно спросил священник.
– И тебе добра, – нестройным хором ответили люди.
– Хотел я с вами поговорить, други мои. Рассказать вам о делах светлых и добрых.
– Отче, – вышел вперед купец Агафон. – А время ли?
– Самое время, – неожиданно твердо и жестко ответил Афанасий. – Ибо скромность отрока Андрея привела к крови, боли и еще один Бог ведает к чему приведет.
Священник обвел всех присутствующих внимательным взглядом, ожидая, когда стихнут даже шепотки. Прокашлялся в кулак, прочищая горло. И продолжил.
