В темном лесу царило напряженное молчание, когда внезапный свет озарил поляну. Парень тут же зажмурился от яркости луча, не успев ничего разглядеть. Услышав смех и голоса вокруг, он содрогнулся от ужаса — люди говорили вроде бы по-старорусски, но непонятно, словно они из другого мира прилетели. Парень ощутил опасность, хотя и не знал что именно его тревожит....
Но мне показалось, что воздух – это что-то похожее на воду, только намного легче и… жиже что ли. Ведь если воду кипятить, то она выкипает, уходя вверх паром.
– Любопытно, – кивнул священник. – Продолжай.
– И тогда я подумал, что если дуть на огонь больше, то он и разгорится ярче. А вокруг огонька горячо. Вокруг огонька, стало бы, должно не хватать воздуха, который постоянно убегает наверх. Но откуда приходит другой? С боков. Но по мере приближения он также нагревается и опять-таки убегает вверх. Из чего я сделал вывод – огонек задыхается, оттого и горит так слабо.
"– И ты решил сделать дырочки снизу? Так, чтобы огонек дышал свежим воздухом, приходящим через лампу?
– Истинно так. Я попробовал и у меня все получилось. Получилось, что, убегая вверх, горячий воздух, сосал из этих дырочек свежий, более холодный. Как вы видите – ничего сложного…
– Ничего? – усмехнулся отец Геннадий и начал прохаживаться. – Я много раз видел, как листья улетали вверх, пролетая над костром. Я сам раздувал огонь, чтобы тот лучше разгорелся и видел, что кузнецы особливо дуют мехами в горн, чтобы жара больше.
– Случайность, – пожал плечами Андрейка. – Я юн и любопытен.
– А печь, о которой сказывал отец Афанасий, тоже связана с этим наблюдением?
– Да, но не только. Печь удалась скорее случайно. Оказалось, что если разжечь костер в основании трубы, то дым станет убегать в нее. И чем выше уходит труба, тем бодрее он туда побежит. Почему? Не ведаю.
– Интересно, очень интересно… – вышагивая по храму пробормотал отец Геннадий.
– Дым горячий. Если топить не сильно, но долго, то он разогревает камни, которых касается. Я сделал трубу змейкой и положил ее на пол. По такой трубе дыму бежать долго, поэтому он хорошо нагревает камни, которых касается. А потом, в конце, поставил торчком вторую трубу – прямую, уходящую в небо. Которая дым и сосала.
– И все?
– И все. Видите – никаких особых секретов и сложностей.
– Никаких особых секретов?! Ха! – не выдержал отец Геннадий. – Да если бы я о том ведал, то разве давился бы дымом столько лет?! О Боже! Отрок! Ты разве не соображаешь, что ты удумал?
– Нет, – максимально изображая искренность, ответил Андрейка.
– Боже-боже… – покачал головой отец Геннадий. – У тебя светлая голова! Но Боже, какая же она бестолковая!
– Сын мой, – с вполне благожелательной улыбкой произнес отец Афанасий. – А ты не верил… ты не доверял.
