Автор
Комната была наполнена мелкими фиолетовыми искрами, символизируя непредвиденные перемены в судьбе Магдалены. Светлые тона украшали стены, а из глубины источника доносились звуки веселья гостей. Но Магдалена чувствовала не только физическую боль, но и тонкий укол гнева противников....
Это предложил граф Арвид Мориц Поссе, друг детства Тулы, а ныне один из первейших людей Швеции. И Тула, пекущаяся о благе Томаса, велела сыну отправляться с отцом. Сама она поехать не могла, ибо они как раз собирались съезжать из Бергквары. Но об этом позже, а пока все внимание событиям на курорте Рамлеса.
Маленькая Магдалена Бакман сидела на кровати, зажав ладони между колен и вяло покачивая скрещенными ногами. Требования, предъявляемые к ее измученной детской душе, были непомерны.
И тут раздался осторожный стук в окно.
Она испуганно вскинула глаза, но не увидела ничего, кроме руки, тихо и настойчиво стучавшей. Был вечер, но светло, как днем.
Магдалена нерешительно поднялась, направилась к окну и глянула вниз.
Там был мальчик, которого звали Кристер. Он сделал ей знак открыть окно.
Она боязливо оглянулась, хотя знала, что дядя Юлиус сейчас сидит в салоне и пьет пунш с другими господами. Она даже могла уловить жужжание голосов, раскатистый смех и кокетливое щебетание дам в соседней с мужчинами комнате.
– Выходи, – шепнул Кристер. Она огляделась вокруг.
– Они там режутся в карты, – успокоил он. – Ты можешь прибрать свою постель? Для надежности?
– Прибрать?
– Ну да, положи туда что-нибудь, чтобы выглядело, будто ты лежишь и спишь!
Магдалена поняла. Это здорово!
Быстро уладив дело с постелью, она опять подкралась к окну.
– Через окно, конечно! Давай, я буду ловить. Он с готовностью протянул к ней распростертые руки.
– Но…
Мысли неслись галопом. В окно. А юбки? Надо их придержать? А как…
– Ну прыгай же! Здесь невысоко.
Невысоко. Магдалена попробовала выползти максимально благопристойно, одну ногу за другой, а результат был хуже не придумаешь. Юбки разлетелись, и она беспомощно шлепнулась, как мешок, ему на руки.
– Легкая, как пушинка, – беззаботно сказал он.
"В тот миг, когда она приходила в себя в его крепких юношеских руках, он стал ее богом и героем. Ведь Магдалена была очень одиноким ребенком.
Он осторожно поставил ее на землю и взял за руки. Они резво помчались по росистой траве между буковых деревьев и остановились, лишь когда скрылись из виду все домики в курортном парке.
– Мне нельзя быть долго, – прошептала Магдалена.
