Автор
Комната была наполнена мелкими фиолетовыми искрами, символизируя непредвиденные перемены в судьбе Магдалены. Светлые тона украшали стены, а из глубины источника доносились звуки веселья гостей. Но Магдалена чувствовала не только физическую боль, но и тонкий укол гнева противников....
Но мы возьмем предателя-доктора раньше, чем он успеет натворить новых бед.
– Нет, погодите, – сказал Кристер, усевшись верхом на спинку стула с собакой на руках. – Все эти разговоры «взять – не взять», конечно, хороши, но вы забываете о главном.
Все вопросительно уставились на него.
Он потупил взор и тихо произнес:
– О Магдалене.
– Да мы постоянно думаем о ней, – вмешалась Тула."
"– Кристер прав, – сказал Хейке. – Самое главное для нас: выяснить, что сталось с девочкой. Мы можем все уничтожить своей поспешностью.
– Они и так держат язык за зубами, – возразила Тула, по обыкновению одетая в зеленое. Этот цвет подчеркивал ее глаза, все больше приобретавшие характерный «проклятый оттенок». – Хейке, а ты не можешь узнать? Я имею в виду, жива девочка или мертва.
– Очень сложно, – задумчиво произнес Хейке. – В таком случае я должен…
Он остановился, потому что на столике слуги зазвенел звонок.
Молин проснулся.
Все бросились в гардеробную, но только слуга и Хейке проследовали дальше, в спальню.
– Ваша милость звали? Молин прикрыл ладонями уши.
– Не надо так кричать на меня.
– Но я говорю обыч…
Слуга замер, уставившись на хозяина. Они увидели, как старик улыбается, еле сдерживая навернувшиеся слезы.
– Ваша милость… – ахнул Хейке. Слезы хлынули из глаз Молина. Он утирал их и бормотал:
– Если бы не эти… проклятые… слезы… я бы видел вас ясно, как днем!
– Ваша милость! – слуга всплеснул руками и сам едва не разрыдался.
– Да, мой верный друг, – сказал Молин.
– А лицо Вашей милости? Оно совсем не так перекошено. И речь плавная и внятная.
– Да, я почти здоров, друг мой! Мы должны благодарить этого… – Он запнулся, потому что едва не выкрикнул: «Нет, ну и вид же у Вас, доктор Линд из рода Людей Льда!». Но Молин был неспособен на такую бестактность в силу безукоризненного воспитания. «Он похож на Мефистофеля, – взволнованно подумал старик. – Или на чудище из народных сказок. И все же я охотно вручаю ему свою жизнь, этому потрясающему человеку!».
Он долго жал руки Хейке. Переглянулся со слугой и понял, что они оба думали одинаково: «К виду доктора Хейке Линда быстро привыкаешь. И его ужасное лицо начинает казаться необыкновенно привлекательным».
– Вы заслуживаете самого высокого вознаграждения, продолжал Молин.
