В тихом углу кабинета, где льется мягкий свет из большого окна, стоят два фигуры: женщина в наряде богемной моды и мужчина в черном пиджаке. Улыбка на ее губах зловеща как будто готовая раскрыть давно скрываемые тайны, а глаза – холодны, словно ледяные колючки. Это история о том, как одна женщина ставит другого на место, а сама не замечает, что в их отношениях играет роль и подмётки, и мстительная жестокость....
– Производство должно быть начать работу сейчас же. Жалование уже увеличено. Задача об обеспечении безопасности стоит на первом месте, но мы должны ждать артефакторов из Имрияса. Без них не понять, как быть с производством. На дорогу до Чернограда и хоть какую-то оценку фабрики уйдёт минимум пару месяцев. Остановить работу на такой срок я не позволю.
– А старые девы не станут работать, – глаза Анны разгневанно сверкают.
Она настолько по дерзкому самоуверенна, что это подкупает.
– Не станем, – поддерживает её Зоряна.
Устало вздыхаю, потирая пальцами висок. Они не хотят по-хорошему.
– Я не буду применять силу, – мрачно усмехаюсь я. – Скоро вы сами захотите работать. С удвоенным рвением. У вас нет рычагов давления, а у меня есть. И да, женщинам в землях безмужних нужно кормить своих отпрысков. А пока никто не работает, ту самую увеличенную плату никто не увидит. Что будут есть старые девы и их дети? Вряд ли у них есть запасы на чёрный день.
– Думаешь, мы не подготовились? – язвительно спрашивает Анна.
– Думаю, вы не до конца понимаете, что творите. Я хочу, чтобы вы знали, как я решу проблему, которую вы создали. Я дам вам несколько дней перебеситься. Это будет стоить нам денег, поэтому я прикажу вычитать их из бюджета, который должен был пойти на повышение заработной платы старым девам. Поэтому забастовкой вы делаете хуже себе в том числе.
Зоряна разворачивается и направляется к двери, её губы сжаты в тонкую нить, глаза полны упрямства.
– Всего вам доброго, князь! Да убережёт вас Морена от бед! – бросает она, хватаясь худой рукой за ручку двери, а затем оборачивается и добавляет: – Лучше умереть от голода за месяц, чем задыхаться и гнить по кусочкам годами. С нас хватит!
Анна хочет пойти следом, но я выхожу из-за стола и быстрым шагом подхожу к ней, преграждая путь.
– Останься, – приказываю я. – Есть разговор.
Она переводит на меня раздражённый взгляд, который вмиг становится растерянным, едва наши глаза встречаются.
– Анна? – Зоряна оборачивается, с опаской глядя на меня.
Думает, я собираюсь причинять вред её подруге и соратнице.
– Ничего, Зоряна, иди. Я скоро, – мягко улыбается Анна.
Едва за старшей по цеху закрывается дверь, Анна, поджав губы, подходит к письменному столу и поворачивается ко мне, вскинув подбородок:
– Чего ты хотел?
После этой небольшой перепалки, я испытываю лишь одно желание.
