В тихом углу кабинета, где льется мягкий свет из большого окна, стоят два фигуры: женщина в наряде богемной моды и мужчина в черном пиджаке. Улыбка на ее губах зловеща как будто готовая раскрыть давно скрываемые тайны, а глаза – холодны, словно ледяные колючки. Это история о том, как одна женщина ставит другого на место, а сама не замечает, что в их отношениях играет роль и подмётки, и мстительная жестокость.
Никто из честных людей не захочет мараться работой с гибельником, даже если вы сделаете фабрику безопасной.
– Звон монет решит этот вопрос. Когда за работу на фабрике будут платить больше, чем на лесопилке или в кузне, люди поедут работать сюда. В идеале работать должны мужчины, местный труд тяжёл для женщин. Но я не буду препятствовать никому.
– Тех, кто осмелится поехать, заклеймят. Общество их не примет. И тогда они скорее начнут пухнуть с голоду, чем возьмутся за нашу работу, – не сдаётся Зоряна.
– Вы недооцениваете силу золота.
– А вы силу людского порицания и значимости традиций.
Зерно правды в словах Зоряны есть, но мы не можем себе позволить остановить производство. Значит, нужно работать.
– Что вы хотите сейчас? Чего добиваетесь? Если сами говорите, что ничего не изменить? – утоняю я сухо.
Анна подходит к столу и холодно смотрит на меня в упор.
– Мы хотим, чтобы фабрика прекратила производство гибельника до тех пор, пока не будет найден способ работать безопасно, – говорит она, чётко выговаривая каждое слово. – Мы говорили со старыми девами утром, я передала им слова, которые ты сказал вчера. Они согласны работать. Мы все реалисты и понимаем, что быстро всё не изменить. Но мы не хотим больше травиться. Пусть сначала сделают труд безопасным.
– Невозможно остановить производство, – произношу я. – Ткань из гибельника – единственный товар, на котором держится всё, так уж сложилось. Если мы остановимся, сначала Черноград, а потом и всё Мраколесье встанут на колени. Мы уже говорили об этом.
– Значит, пусть мои подруги травятся дальше? – тихо спрашивает Зоряна. – Лишь бы золото текло в казну? Лишь бы жители Чернограда жировали, пока мы валимся с ног?
– Иногда нужно принимать жёсткие решения.
– Так пусть весь город встанет на колени, Рагнар, – горячо произносит Анна. – Пусть они увидят, что благодаря старым девам Мраколесье процветало все эти столетия. Сейчас они этого не понимают. И не поймут, пока мы не покажем на деле!
– Твой способ вызовет лишь гнев, – я заглядываю в её голубые глаза. – Я не позволю производству встать.
– С вами бесполезно говорить, мой князь, – отчеканивает Зоряна. – Для вас мы – товар. Расходный материал. Мы услышали вас. Вы просто хотите приструнить нас хитрее, чем прошлый князь и Дарина. Хотите заставить верить в то, чего не будет.
Анна стоит, опустив руки вдоль тела, её плечи едва заметно дрожат."
"– Рад, что вы услышали меня, – холодно говорю я, вставая с кресла.
