Анне двадцать семь лет, и её жизнь рухнула в один миг. Брошенная беременной женихом и забытая родственниками, она становится старой девой в глазах общества. Лишённая дома, наследства и надежды, Анна должна найти в себе силы выжить и доказать, что её жизнь далеко не окончена.
– Кто будет говорить от имени вас всех? – спрашиваю я, уже заранее зная ответ.
– Я и Зоряна, – Анна выходит вперёд вместе со старшей по цеху.
Я киваю, делая женщинам знак следовать за мной. Они сначала колеблются, но Анна что-то шепчет Зоряне на ухо, и та соглашается.
Переговоры могут быть приятными, если в них участвует красивая женщина. Кто бы мог подумать.
Мы не успеваем пройти и десяти шагов, как я замечаю лиру Дарину, которая спешит за нами.
– Что-то случилось, наставница? – уточняю я, окидывая её ледяным взглядом.
– Они хотят голову вам задурить! С этими бездельницами разговор короткий… наказать и сразу начнут работать, как миленькие!
– Вы считаете, мне можно задурить голову?
Дарина замедляет шаг и резко тушуется. Её злые глаза бегают, видно, что она нервничает. И правильно делает. Её время сочтено, и она чует это, как лесной зверь, которого загоняют гончие псы.
Я окидываю наставницу изучающим взглядом.
Анна, хоть и была излишне эмоциональна, когда вчера говорила о пропавших старых девах, но может быть права. Я уже велел этим утром поднять дела о женщинах, найденных в лесу растерзанными. Нужно будет ознакомиться.
– Простите, – бормочет Дарина, а затем поспешно добавляет: – Я хотела с вами поговорить. Прошлым вечером на ярмарке одного мужчин схватили, хотя он ничего не сделал…
Она про своего сына.
– Позже, – отрезаю я, отворачиваясь.
– Мой князь! – отчаянный стон Дарины летит вслед.
Мы заходим на фабрику, которая сегодня была готова открыться. И я настроен на то, что через пару часов все приступят к работе.
У наставницы есть кабинет на фабрике, он расположен на втором этаже, в углу корпуса. Мы поднимаемся по скрипучей деревянной лестнице и заходим внутрь.
Помещение тёмное, тесное, пахнет сыростью и старой бумагой. У дальней стены стоит массивный стол из почерневшего дуба, заваленный исписанными пергаментами. В углу – каменный очаг, в котором давно не разжигали огонь. Стены голые, только пара грубо сколоченных полок с пыльными книгами.
Я обхожу дубовый стол и усаживаюсь в кресло наставницы, указывая Анне и Зоряне на два стула напротив.
Они затеяли гиблое дело, и скоро это поймут.
– Слушаю вас, – сначала смотрю на Зоряну, потом на Анну.
– Я вчера просила тебя, но ты отказал старым девам в помощи, – произносит последняя, впиваясь в меня возмущённым взглядом.
– Я не отказал, а я пояснил, что сейчас это невозможно, – напоминаю спокойно.
