В тихом углу кабинета, где льется мягкий свет из большого окна, стоят два фигуры: женщина в наряде богемной моды и мужчина в черном пиджаке. Улыбка на ее губах зловеща как будто готовая раскрыть давно скрываемые тайны, а глаза – холодны, словно ледяные колючки. Это история о том, как одна женщина ставит другого на место, а сама не замечает, что в их отношениях играет роль и подмётки, и мстительная жестокость....
Ты не вызываешь у меня отвращения, – горячо возражаю я, чувствуя, как грудь затапливает от нестерпимого сочувствия. – Ты такая же, как и остальные. Ничем не хуже, поняла меня? А может даже и лучше! Ведь ты добрая, помогла мне, даже дала свои чулки. Обещаю, я отплачу тебе.
Рада сглатывает, её губы дрожат:
– Извини, я не должна была вот так вываливать на тебя свои проблемы… просто сегодня утром одна старая дева из компании местных задавак сказала, что мне лучше бы спрятать свою страшную рожу подальше и сесть в тёмном углу.
Я закатываю глаза:
– Какие они дуры. Рагнар едет сюда по делам, я уверена. Ему нет дела до этих глупых бабищ. И они не должны так вести себя с тобой.
– Им ещё нет тридцати, они молоды и красивы. И у них нет таких уродств, – Рада снова касается своего шрама.
– Иди ко мне, – я протягиваю руки и приобнимаю Раду.
Она утыкается мне в плечо, тяжело вздыхает, подавляя всхлип, и тоже несмело обнимает меня, обхватывая спину.
Бедная робкая душа. Наверняка её здесь задирают. В любом обществе есть те, кто любит унижать слабых и тех, кто отличается.
Рада отстраняется и произносит:
– Я расскажу. Мне было двадцать, меня сосватал зажиточный сын торговца. Я была на седьмом небе, такой он был красивый и статный. Только вот оказался ревнив. И за неделю до свадьбы Мстислав приревновал меня к соседу, который мне в отцы годится. Напился и вот… он сделал это топором.
Её взгляд становится стеклянным, она будто снова оказывается в том дне.
– Эй, посмотри на меня, – я легонько касаюсь предплечья Рады. – Вижу, что тебе нелегко. И в землях безмужних тоже приятного мало. Но, поверь мне, всё может измениться. Наша с тобой жизнь может измениться.
Рада лишь флегматично пожимает плечами. Она не верит мне.
– Здесь каждый день похож на предыдущий. И ничего не меняется годами.
Мы идём к двери, и только я её открываю, как буквально в паре метров от нас вижу лиру Дарину и Рагнара, которые идут мимо.
Сегодня на бывшем женихе длинный тёмно-синий тёплый сюртук с серебряными пуговицами, чёрные брюки и безупречно начищенные сапоги. На его профиль падают лучи света из окон, расположенных наверху, и лицо Рагнара кажется высеченным из мрамора.
