Анне двадцать семь лет, и её жизнь рухнула в один миг. Брошенная беременной женихом и забытая родственниками, она становится старой девой в глазах общества. Лишённая дома, наследства и надежды, Анна должна найти в себе силы выжить и доказать, что её жизнь далеко не окончена.
– Нужно будет приложить ткань к лицу и дышать только через неё, поняла? Найди помощниц и сделайте это.
– Д-да…
– Вперёд!
Я не уверена, что это спасёт от газа, которого становится всё больше, но попробовать стоит.
В следующие две минуты те, кто может держать себя в руках, дружно таскают мешки с песком и пытаются хоть как-то присыпать жижу, пытаясь остановить её распространение и уменьшить выделение газа. Она занимает уже почти половину большого помещения.
Дышать становится всё труднее, непонятно, стоит ли ждать помощи? Слышал ли кто-то наши крики? Мы в любом случае не сможем засыпать всё. Сейчас мы лишь пытаемся отсрочить неизбежное.
Часть женщин, которые не в себе от страха, я отправляю в подсобные комнаты и велю им закрыть двери. Так у них больше шансов выжить и не надышаться. Туда же помогают добраться тем, кто упал с лестницы. Некоторые из них травмированы. Ситуация ужасна.
Кто-то начинает кидать в окна камни, пытаясь разбить стёкла, чтобы к нам заходило больше чистого воздуха.
Когда песок израсходован, я понимаю, что этого недостаточно. Мешков слишком мало, да и физически не выйдет засыпать всё «море» из сердцевины гибельника.
И хоть сейчас эта гадость почти замедлила ход, почти застыла, газ по-прежнему медленно продолжает наполнять помещение.
В этот момент дверь наверху отворяется. Там показывается какая-то старая дева, которая тут же бросается за помощью.
Следующие минуты проходят как в тумане. Нас начинают потихоньку поднимать наверх – к чистому воздуху. Мы кое как держимся, прикрывая лицо мокрыми тряпками.
Когда я выбираюсь из недр фабрики, свежий воздух кажется мне неземным блаженством.
Вокруг много старых дев, все кашляют, но почти у всех в руках мокрые тряпки. Есть надежда, что это хоть как-то помогло.
Я не вижу лекаря, а он бы пригодился. Мы с Радой прислоняемся к стене, пытаясь прийти в себя.
Буквально спустя минуту показывается лира Дарина, её приводит Зоряна, которая бледная, как полотно.
– Как только я найду виновного, он жестоко ответит, – громко причитает Дарина, зло осматриваясь. – Эта авария принесла нам огромные убытки! А ты на них посмотри, Зоряна! Радуются, что можно не работать. Ух, халявщицы!
Мне кажется, она обезумела от вседозволенности. Как иначе объяснить поведение наставницы? Она видит, что около десяти женщин пострадали. Двух старых дев обварило горячей жижей, когда они сыпали песок. Ещё несколько женщин получили травмы, упав со старой деревянной лестницы.
