Анне двадцать семь лет, и её жизнь рухнула в один миг. Брошенная беременной женихом и забытая родственниками, она становится старой девой в глазах общества. Лишённая дома, наследства и надежды, Анна должна найти в себе силы выжить и доказать, что её жизнь далеко не окончена.
Я молчу про остальных – мы все надышались токсичным газом.
– Как вы смеете, лира Дарина? – произношу я с яростью. – Из-за вас пострадали бедные женщины. Знаете, кто виновен в аварии? Вы! Оборудование на фабрике настолько старое, что разваливается. А лестница? Что это за лестница? Деревянное старьё сломалось под весом женщин! И именно вы велели замуровать запасной выход. Фабрика приносит огромный доход, но мы вынуждены работать в скотских условиях!
Вокруг становится слишком тихо. Старые девы даже перестают кашлять, пугливо замирая.
Я публично бросила вызов лире Дарине. У всех на глазах. Кажется, отступать уже некуда.
Делаю шаг вперёд, руки дрожат от злости и перенесённого стресса.
– Вы чуть не убили нас всех, лира Дарина, – припечатываю я, глядя ей в лицо. – И вы недостойны быть наставницей.
Глава 9. Сарай для наказаний
Глаза Дарины расширяются от удивления, она надувает пухлые щёки, а её тонкие губы превращаются в ниточку. Но она быстро приходит в себя.
– Как ты смеешь обвинять меня, паршивка? – со злобой выплёвывает она, подаётся вперёд и отвешивает мне звонкую пощёчину.
Удар настолько сильный, что шею сводит, а щёку обжигает болью. Наставница крупная женщина, рука у неё тяжёлая.
Я рвано выдыхаю через нос, прикладывая ладонь к горящей щеке:
– Бьёте, потому что нечего сказать?
Дарина кривит губы в надменной улыбке:
– Вы всё здесь – принадлежите мне. Вы все здесь – подчиняетесь мне.
В этот момент я настолько люто ненавижу Дарину, что хочу броситься на неё с кулаками. Но я не такая, как она. У меня есть достоинство. И мне лишь на руку, что она обратилась сейчас к другим старым девам, вовлекая их в нашу беседу.
– И вас это устраивает? – я обвожу взглядом притихших работниц фабрики.
В большинстве своём я вижу на их лицах страх и недоумение – она не понимают, как я осмелилась пойти против наставницы. Но некоторые глядят на меня с такой отчаянной надеждой, что у меня спирает в груди."
"Но все молчат. Никто не спешит высказаться против Дарины в мою защиту. Даже когда я нахожу глазами Раду, она выглядит виноватой, но всё равно молчит.
– Значит, хотите и дальше страдать из-за ошибок и халатности лиры Дарины? – горько спрашиваю я. – А вы не задумывались, куда уходят все деньги? Ведь ткань продают за баснословные суммы…
– Заткнись! – взвизгивает наставница, пытаясь отвесить мне ещё одну пощёчину.
