Автор
В усеянном шепотом зале словно закрылась жизнь героини. Всё вокруг переплетается в мутный белый шум, затмевая смысл слов на сцене. Жизнь, которую она деликатно охраняла для мужа, разбита как карточный домик. Теперь она видит дымку позора над своим миром, а риторика зала уплывает в гущу воздуха....
"
"Лишь после этого на лице Яна отражается хоть какой — то интерес.
— Ну, добро пожаловать в мой город, братья Салмановы. Давайте обсудим наше дальнейшее сотрудничество.
— 37 Аиша —
Спросонья я еще медленно соображаю. Настороженно смотрю на мужа, пытаясь понять, чего ждать. Он выглядит очень уставшим. Да и одежда на нем вчерашняя. Неужели не ночевал дома?
И ядовитая, жгучая ревность мгновенно полосует мое сердце.
Разочаровался во мне и нашел кого — то на стороне? Он мужчина, им такое простительно. Но как же больно!
— Доброе утро, — осторожно произношу, приподнимаясь с постели.
— Доброе, — хмуро отзывается тот. — Как себя чувствуешь?
— Нормально вроде.
— Почему не легка спать как положено?
— Я тебя ждала.
Слышу в его голосе сталь и холод. Будто и не было между нами всех этих дней, наполненных страстью и нежностью. Словно мы теперь чужие люди, между которыми огромная пропасть.
— Не стоит. Ты должна думать о ребенке, Аиша, а не о своих хотелках.
И снова удар наотмашь. Опускаю взгляд, пряча выступившие слезы.
— Хорошо, ты прав, конечно.
Мне так больно, но я прячу эту боль. Обещаю, что после переживу и поплачу. Я же помню, что Таир говорил про сильную женщину рядом. Торопливо сползаю с постели, говоря мужу:
— Сейчас будет готов завтрак. Дай мне полчаса.
— Я не голоден. Поешь сама и собирайся. Отвезу тебя к проверенному врачу.
Киваю, соглашаясь, и иду в ванную. Механические действия помогают удержаться на плаву и не разрыдаться.
Засыпая, я надеялась утром рассказать Таиру все, что прочитала о беременности. Но теперь понимаю, что ничего этого не будет. Скорее всего, Салманов, конечно, не бросит меня и не выгонит. Очевидно, ребенок для него многое значит. А я сама во всем виновата. Если бы я только знала…
Когда выхожу из ванной, мужа уже нет.
Завтракать одной — настоящая пытка, когда знаешь, что может быть иначе. Но я заставляю себя поесть хотя бы немного — ради ребенка.
— Я готова, — говорю, заходя в гостиную. Таир стоит возле окна, спиной ко мне. Но я даже так чувствую, что он напряжен.
Молча поворачивается, скользит по мне отстраненным взглядом и идет к двери. Пропускает меня первой, но все это — лишь холодная вежливость.
Визит к врачу проходит как в тумане.
