Захватывающее повествование о покорении русскими первопроходцами суровых Уральских гор после падения Казани. Автор раскрывает легенды и тайны Каменного пояса, описывает борьбу людей с природой и поиск несметных богатств недр. Эпическая история освоения новых земель и духа русского характера.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Сказание о Старом Урале»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Захватывающее повествование о покорении русскими первопроходцами суровых Уральских гор после падения Казани. Автор раскрывает легенды и тайны Каменного пояса, описывает борьбу людей с природой и поиск несметных богатств недр. Эпическая история освоения новых земель и духа русского характера.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Захватывающее повествование о покорении русскими первопроходцами суровых Уральских гор после падения Казани. Автор раскрывает легенды и тайны Каменного пояса, описывает борьбу людей с природой и поиск несметных богатств недр. Эпическая история освоения новых земель и духа русского характера.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Чей донос?
– Огонь его прочитал, да мне не сказал.
– Ну и девка! И дам же я ей теперь перцу.
– Поутру я ей сам по-хозяйски исповедь учиню. Душу вытрясу, а доносчика узнаю. Умом да смекалкой ты, Шанежка, не обижен. Немца с доносом Татищева за сто верст унюхал, а девка тебя перехитрила, сумела рясой тебя в обман ввести... Ступай да зайди на кухню, вели мне малинового квасу принести.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
1
Над лесными урочищами по берегам Кушвы всходило радостное, весеннее солнце, расписывая небеса цветными, чистыми и прозрачными тонами.
На Каменный пояс пришли последние дни апреля.
Дружная весна, растопив сугробы, рушила последние убежища старой хозяйки – зимы. Горячие припеки солнца обсушивали почву, перенасыщенную влагой. Пробудившаяся земля, еще объятая истомной дремотой, лениво нежилась под первыми лучами нового утра.
На пушистых пихтовых и еловых лапах еще блестели по утрам последние ледяные сосульки; от прикосновения солнечного луча они роняли частые слезы. У сосен топорщились иглистые пучки ветвей. На стволах их сквозь синевато-серую кору начинал проступать медный отлив. Парным прелым духом повеяло от усыпанной хвоей земли, а на прогалинах, опушках, кромках мочажин, лишь чуть отступив от крошечных хрустальных озер талого снега, удивленно любовались весною последние подснежники.
На пригорках, обласканных солнцем, пошла в рост изумрудная мурава трав. Ее густо усыпали шишки. По опушкам зацветал багульник.
Весна заставила подобреть и ветер, научила его мурлыкать, шелестеть и бережно перебирать все травинки, одну за другой.
В лесах пересвистывались старожилы-рябчики, устраивали новоселье перелетные птицы-гости, а на зорях тихонько покашливали токующие глухари.
На большом мшистом камне, схожем с муравьиной кучей, прилепившемся к самому краю глубокого оврага, сидел крещеный вогул Степан Чумпин. Родом он с берегов Баранчи. Одет в зипун из звериных шкур; за плечами лук, на поясе два острых ножа и колчан с оперенными стрелами. Стрелы разные: с вилками – на птицу, с шариками – на белку, самые тяжелые, с железными ковьями – на сохатого. Есть, конечно, и стрела «ястреб», поющая в полете, когда надо в камышах спугивать уток или гусей.
Возвращаясь на зимовье с неудачной охоты, одолеваемый безрадостными раздумьями, Степан пришел на склон оврага посидеть и помечтать, потешить себя сладостными и несбыточными надеждами. Эти надежды и мечтания вызывала у Чумпина самая удивительная гора Каменного пояса. Этой Железной горой он сейчас и любовался со своего камня. Сидел, смотрел и задумчиво жевал серку – лиственничную смолу. Железная гора где иссиня-ржавая, где совсем черная.
