Захватывающее повествование о покорении русскими первопроходцами суровых Уральских гор после падения Казани. Автор раскрывает легенды и тайны Каменного пояса, описывает борьбу людей с природой и поиск несметных богатств недр. Эпическая история освоения новых земель и духа русского характера.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Сказание о Старом Урале»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Захватывающее повествование о покорении русскими первопроходцами суровых Уральских гор после падения Казани. Автор раскрывает легенды и тайны Каменного пояса, описывает борьбу людей с природой и поиск несметных богатств недр. Эпическая история освоения новых земель и духа русского характера.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Захватывающее повествование о покорении русскими первопроходцами суровых Уральских гор после падения Казани. Автор раскрывает легенды и тайны Каменного пояса, описывает борьбу людей с природой и поиск несметных богатств недр. Эпическая история освоения новых земель и духа русского характера.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Но, главное, что ко мне по-прежнему ласкова и милостива.
– А Бирон-то каков?
– Тише, тише... Герцог – красавец, куда там! Ловок, строен, весел... Еще бы! Со всех сторон вельможи с поклонами до земли всякие богатства в подарок несут. Деньгами просто засыпают его. Едва ли успевает считать. Сорит ими, как шелухой от орешков.
– На моей тройке, поди, теперь раскатывает?
– Все еще не забыла моего грешка?
– До смерти тех коней не забуду.
– А вот и позабудешь! Поглядишь на новый мой подарочек – разом о старом позабудешь.
Выскользнув из объятий Демидова, Сусанна лукаво прищурилась.
– Подарочек привез? Родимый ты мой! Покажи скорей. Балуешь меня, капризницу!
– Как же не баловать? Чай, милее всех на свете!
– Хитрющий какой. Лаской-то вы нас, бедняжек, с ума и сводите. Думаешь, не понимаю, что подарочком хочешь за столичные грехи откупиться? Со знатных красавиц, поди, глаз не сводил? Знаю я тебя, проказника.
– В мыслях такого не имел. Верен тебе и дома и в столице. Как лебедь своей лебедушке.
– Знаю, знаю! Только я о другом наслышана. Мимо любой идешь, глаз не зажмуриваешь. Какие уж там лебеди! И на утиц охотишься.
– И не стыдно так о возлюбленном думать?
Демидов крепче привлек к себе женщину, страстно ее поцеловал. Она отвечала на ласку, жарко шептала ему в самое ухо:
– Скоро и ноченька настанет для нас с тобой...
– Ах ты, греховодница моя милая! Знаешь, как я...
Но в кабинет постучали. Демидов вздохнул и отстранил от себя Сусанну. Явился сын.
– Здравствуй, батюшка.
– Рад видеть тебя в родных местах, сынок.
Отец с сыном расцеловались.
– Как тебе тут в родительском доме без родителя жилось?
– Дома родительского нигде и никогда не забывал. Ни в радости, ни в печали. Так нас и матушка покойная учила.
– С чего это у тебя лицо нахмуренное? Вместо христианской печали от похорон – совсем иные чувства в твоем взоре. Приказчика моего Шанежку видел?
– Повстречал.
– Почему он-то сюда ко мне не торопится?
– И не придет, пока не принесут.
– Как понять тебя прикажешь?
– Понять нетрудно, батюшка. Твой подлец приказчик на дороге в бесчувствии валяется. Впервые в жизни довелось мне своей рукой негодяя до беспамятства избить.
– Шанежку избить? Неплохо начал. Впервые, говоришь, довелось? Это оттого, что еще мало на Каменном поясе пожил. Больше в столице да за границей обретался. Чудишь, Прокопий! Людей своими фокусами поражаешь. Дома в драку полез. Куда это годится?
Сусанна засмеялась.
– Понять должен сына, Акинфий Никитич. Молод очень. Сам-то разве мало начудил?
– Мне чудить недосуг было. В его годы я по Уралу, а не в Париже гулял. Род свой здесь укреплял и о благе отечества помышлял.
– Но и сам непокорных бил. И не просто бил, а насмерть забивал. И не всегда по справедливому суду, а, случалось, и сгоряча, – сердито проговорил Прокопий.
