В глубоком XVI веке Великая Русь обернулась лицом к лицу с волчьим злом, пытаясь сохранить единство и мир. Царю Иоанну ставшемуся все более безумным от страха за жизнь, приходилось менять роль царя в монахской рясе, в то время как его крестный на Москве стал покровителем в постепенно исчезающем мире....
Когда тайны башни откроются, Демидову уж не отвертеться без солидного откупа.
* * *Первый ужин сановный гость и его свита вкушали в хрустальной гостиной. Ее залили светом. Горели десятки свечей, и огоньки отражались в хрустале и серебре столовых приборов.
Обилие блюд и редчайших вин поразило даже князя, привычного к блеску дворцовых обедов. Обходительная и хитрая Анфиса сумела обворожить князя любезностью.
После ужина князь отпустил свиту на покой, а сам остался наедине с Прокопием, которого не раз встречал в петербургских салонах.
Они перешли в охотничью комнату. Пол в коврах из лисиц-огневок. На спинках кресел – рысьи шкуры. Над камином – голова сохатого с ветвистыми лопастями рогов. Куда ни глянь – везде чучела глухарей, косачей и рябчиков.
Перед камином на искусно имитирующих березу козлах лежит деревянная плита с инкрустацией из уральских самоцветов. На ней канделябр на двенадцать свечей с хрустальными розетками.
После ужина князь не без труда держался в кресле и сонно щурил глаза.
Прокопий рассказывал, как отец сам лично убил под Тагилом медведя-шатуна.
Князь понюхал табак, прочихался и заговорил несколько мечтательно.
– Путевод мой, Степан, по всей видимости, бывалый охотник. Рассказывал о здешних лисах, кои будто бы обильно водятся близ Высокой горы. Я ведь и сам в молодости не прочь был поохотиться. Даже, знаете, и сейчас как-то потянуло позабавиться травлей лисиц. У вас, верно, знатные псарни? Ваших борзых довелось мне повидать у герцога.
– Только прикажите, ваше сиятельство.
– Просить, просить, а не приказывать вам, помилуйте. Что ж, вот и прошу я вас, милейший мой Прокопий Акинфич, помнить, что не по своей воле прибыл к вам с пренеприятным поручением от Ее Величества и Сената.
Тревоги особой моя миссия внушать вам не должна. Погляжу на все глазами государственного закона.
