В глубоком XVI веке Великая Русь обернулась лицом к лицу с волчьим злом, пытаясь сохранить единство и мир. Царю Иоанну ставшемуся все более безумным от страха за жизнь, приходилось менять роль царя в монахской рясе, в то время как его крестный на Москве стал покровителем в постепенно исчезающем мире....
– Не обижают?
– Что вы, ваше сиятельство! У Демидова народ плохого не видит. Это все напраслину на нашего господина плетут.
– Знаешь, зачем я к вам приехал?
– Как можно мне, простолюдинке, такие дела господские знать! Ничегошеньки не знаю. Да я и не любопытная.
– Ах ты, умница какая! Ведь правильно рассуждаешь. С твоей красотой совсем незачем о неприятном думать.
– Дозвольте паричок снять.
– Ну что ж, услужи мне, услужи.
– Теперь позвольте камзол снять, а то боюсь, не жарко ли натопить велела.
Анфиса сняла с князя и камзол, стерла надушенным платком капли пота с княжеского лба.
– Изволите шутником быть, ваше сиятельство.
– Уж больно ты хороша собой уродилась. Опять, насмотревшись на тебя, начну былое вспоминать и бессонницей маяться.
– А я Дуняшу заставлю вас убаюкивать. Голосок у нее тоненький, что твой колокольчик серебряный.
– Ты бы лучше сама со мной посидела.
– Погостите у нас подольше, тогда и посижу.
– Обязательно я у вас денька три поживу.
Князь уже покрепче обнял Анфису, и она подставила губы. Старик ласково зашамкал:
– Красавица. Голубица. Приласкай меня, одинокого.
Анфиса ласково освободилась из рук князя.
– Хозяин недоброе про меня подумает.
По знаку домоправительницы открылась дверь, и тотчас вошла девушка в голубом сарафане, встречавшая князя при входе в опочивальню.
– Помоги, Дуняша, его сиятельству раздеться. А как изволят уснуть, свечи погаси.
Незаметно подмигнув девушке, Анфиса удалилась. Расторопная Дуняша уже снимала с князя чулки. Он приподнял за подбородок ее лицо.
– А ведь и ты красоточка. Глаза, как вишенки. И откуда это Акинфий Никитич вас набирает?
– Мудреного в этом ничегошеньки нет. Разве мало на Урале пригожих? Вот он и собирает нас, как груздочки в лесу.
– Ах ты, шельма! А шустрая-то какая: перед князем не робеешь.
– Упаси бог! Нам нельзя ни перед кем робеть. Мы демидовские!
– Ишь ты. И целоваться умеешь?
– Не велика трудность.
– Ну и пичужечка! Искорка!
– А вы-то как притомились, лицом побледнели.
– Это оттого, что ужинал без меры. Укладывай-ка меня скорее в постель... И переел за ужином, и дороги страшнущие сказываются... Заснуть скорей надо. Неплохо у вас, совсем неплохо.
Дуняша начала гасить свечи.
– Все не гаси. И смотри, не уходи, пока не засну!..
Оставив непогашенной одну свечу, девушка вернулась к постели, но старик уже похрапывал с полуприкрытыми глазами.
