В глубоком XVI веке Великая Русь обернулась лицом к лицу с волчьим злом, пытаясь сохранить единство и мир. Царю Иоанну ставшемуся все более безумным от страха за жизнь, приходилось менять роль царя в монахской рясе, в то время как его крестный на Москве стал покровителем в постепенно исчезающем мире....
Оборвались думы старика, когда послышался стонущий звук железного била за стеной. По билу кто-то наносил нетерпеливые удары колотушкой. Потом из-за ворот кто-то закричал сторожу:
– Отпирай скорей. Нарочный я, по хозяйскому приказу. Спишь, как кот перед ненастьем.
Савва прислушивался к перебранке хозяйского посланца со сторожем. Наконец загремел железный засов. Громко фыркала лошадь. Голос нетерпеливого гонца уже под башенными стенами.
– Старшину Савву мне!
– Спит.
– Ничего, разбужу. Веди к нему.
Скорые шаги по лестнице.
– Старшину мне.
– Я старшина.
– Пакет хозяйский тебе.
– Откуда?
– Из Тагила. Второй – к ревдинскому хозяину. А этот – на, получай.
Достал из-за пазухи один пакет, протянул Савве. Ощупал другой, побольше, и тут же повернулся, побежал вниз по лестнице.
Вокруг Саввы внезапно сгустилась тишина.
Старшина достал из кармана вторую половину кольца. Соединил половинки.
Еще одно звено демидовской цепи воссоединилось, стало на свое место...
Савва, башенный старшина, усмехнулся собственным помыслам. Потом сказал полным голосом:
– Не смогу я живой покорить в себе худую хозяйскую волю...
2
С получения хозяйского пакета пошли вторые сутки."
"Савва недавно воротился в свою горницу с верхнего яруса башни. Смотрел закат молодого месяца. Думал про десятерых узников, кого прошлой ночью вывел из-под башни за ворота.
