В глубоком XVI веке Великая Русь обернулась лицом к лицу с волчьим злом, пытаясь сохранить единство и мир. Царю Иоанну ставшемуся все более безумным от страха за жизнь, приходилось менять роль царя в монахской рясе, в то время как его крестный на Москве стал покровителем в постепенно исчезающем мире....
Расстались в темноте, никто и слова благодарного не произнес: не опомнились еще люди, да и не ради доброго слова выпустил их Савва. Пусть несут по земле песню про демидовскую цепь...
Старик и сегодня собирался еще раз спуститься в подземелье, еще раз глянуть на обреченных. Может, и еще чьи-нибудь глаза оставить непогашенными? Может, еще певцы надежные выищутся?
Освещена лампадкой Саввина горница. Тесной кажется она со вчерашнего дня. Все мерещится старику, будто потолок снижается.
Опять шаги снизу. Кому бы это? А, Прохор Мосолов.
– Не спишь, старче?
– Пора суматошная.
Савва указал Мосолову на лавку около дверей.
– Усаживайся. С чем пожаловал?
– Позавчерась ночью оборотень весточку получил. От Акинфия Никитича.
– Слыхал. Ломился кто-то в ворота.
– Едет к нам с розыском князь Вяземский.
– Скатертью дорога, буераком путь.
– В Тагиле отдыхает у Прокопа.
– Отдыхает? Притомился, стало быть? С чего бы?
– С дороги.
– Сидел бы в своем Петербурге у баб на коленях.
Мосолов вздохнул безнадежно:
– Оборотень наказал тебе после полуночи куранты на марш наладить.
Глядя на встревоженного приказчика, Савва только ухмылялся криво и зловеще.
– Недалече приезд, стало быть? Будем гостя маршем встречать?
– Эх, старче, худое подошло времечко. А годы наши не ранние. Помнишь, как, бывало, мы с тобой здесь царствовали? Раз – оторвано, два – пришито. Перед одним хозяином ответ держали. А теперь как бы вместе с хозяином к ответу не потянули. Страх берет за Акинфия.
– Не за Акинфия страх твой, Прохор, а за самого себя.
Приказчик зябко поежился.
– Охота мне дознаться, Савва, каков этот князь Вяземский по характеру.
– Нонешних не сразу разберешь. Как узнаешь, лысый али курчавый, коли у всех на башках завитые конские хвосты напялены? Пусть князек этот характером ангел божий, все одно клещом в нас вопьется! Отчитываться-то перед ним – наше дело.
– Слыхано, будто и он годами не молод, князь этот. А коли так – на молоденьких клюнет. Кержачек подобрал свежих. Все, как на подбор, царевны с виду.
– Тебе, Прохор, девки – большая подмога. А что старик он, так это наверняка. Нешто царица пошлет молодого демидовскую цепь выверять? Молодого к демидовскому порогу царица не допустит.
