К этому времени графиня уже начала повествовать о том, какую слабохарактерность граф Роберт проявлял, когда учился ходить, и долго перечисляла все его прегрешения, совершенные в возрасте двух, четырех и десяти лет. Граф просто сидел и терпел. Леди Фелиция склонилась к самой тарелке. Впрочем, и ей перепало внимание графини.
– Я рада, что ты справилась со своей глупой мнительностью и опять начала есть, милочка.
– Это был пустяк, мама, – сказала леди Фелиция.
Тут графиня велела мистеру Амосу отправить рыбу обратно на кухню, потому что рыба, видите ли, переварена. Мистер Амос щелкнул пальцами, чтобы я ее забрал.
– И не забудь слово в слово передать главному повару, – сказал он, передавая мне нагруженный поднос, – что именно сочла недопустимым ее светлость.
Следующий отрывок разговора я пропустил, потому что шагал по коридору, через вертящуюся дверь, по ступеням в подклеть и потом на кухню, но Кристофер мне потом сказал, что ничего нового в этом отрывке не было. На кухне главный повар упер руки в бока и уставился на меня смешливым взглядом. Все лакеи называли его великим диктатором, однако мне казалось, что он симпатичнейший дядька.
– И что с ней, по мнению ее светлости, не так? – осведомился он.
– Она сказала, переварена, – ответил я. – Она нынче в очень дурном настроении.
– А, очередной вечерок выдался, – подытожил главный повар. – Похудательные заклинания вызвали у нее несварение, и теперь она экономит в желудке место для жаркого? Ладно, ступай обратно и передай, что ее покорный слуга нижайше просит прощения, распластавшись по ковру, а что рыба приготовлена безукоризненно, можешь не передавать.
Я отправился обратно в столовую и умудрился войти почти что так, как мне и полагалось, – проскользнув бочком почти без всякого шума. Мистер Амос меня уже дожидался. Казалось, что в комнате за его грушевидным телом бушует буря.
– И что главный повар сказал в свое оправдание? – осведомился он.
– Он распластался по ковру и просил не передавать, что рыба приготовлена безукоризненно, – ответил я.
Вышло довольно глупо. Наверное, выскочило под влиянием Кристофера. Зато у мистера Амоса появился великолепный повод хотя бы частично сорвать раздражение на мне. Он так зыркнул на меня своими глазами-бусинами, что у меня затряслись коленки. На мое счастье, именно в этот момент леди Фелиция вскочила со стула и бросила на стол свою большую белую салфетку. Перевернув при этом два винных бокала.
– Мама! – сказала, точнее выкрикнула, она.
