Он вскочил со стула, швырнул на стол салфетку и, как и леди Фелиция, размашисто зашагал к двери; тут как раз подоспел Амос с блюдом мяса.
Я так и не понял, как мистер Амос не врезался в графа Роберта. Граф, похоже, ни мистера Амоса, ни мяса просто не видел. Он выскочил вон из столовой и захлопнул за собой дверь. Мистер Амос непостижимым образом умудрился поднять блюдо над головами их обоих, а сам извернуться в сторону. Графиня, по-прежнему оцепенелая, смотрела, как мистер Амос вальсирует по комнате с огромным дымящимся блюдом.
Когда он наконец перестал кружиться, она сказала:
– Не понимаю, Амос, почему мои дети в последнее время стали такими несносными?
– Полагаю, дело в их безответственной юности, миледи, – откликнулся мистер Амос, почтительно опуская блюдо на стол. – Они ведь, по сути, еще подростки.
Кристофер удивленно скосил на меня глаза. Как он мне потом объяснил, обычно подростками называют людей нашего с ним возраста.
– Леди Фелиция только что достигла совершеннолетия, – сказал он, – пусть празднество по этому поводу и не состоялось. А графу Роберту уже вообще за двадцать! Грант, тебе не кажется, что графиня в ярости, а мистер Амос пытается ее успокоить?
Впрочем, все это он сказал много позже. Пока же нам пришлось дальше стоять по стенкам, пока графиня упрямо расправлялась еще с тремя блюдами, полубутылкой вина и десертом, причем с каждым проглоченным кусочком пищи она выглядела все свирепее. А мистер Амос так разбушевался под пробочкой, что даже Кристофер боялся пошевельнуться. Лакеи прикидывались невидимками, я тоже.
На этом дело не кончилось. Графиня отложила салфетку и направилась в главный салон, объявив мистеру Амосу, что Постигающие должны подать ей туда кофе. А значит, нам с Кристофером пришлось нестись за ней вверх по лестнице с блюдами и вазами сластей и шоколада, а мистер Амос шагал следом с кофейником – будто грозная овчарка за своим стадом.
Главный салон был комнатой огромной. Он протянулся от передней до задней стены дома, и в нем было полно вещей, о которые можно споткнуться, – позолоченных пуфиков и малюсеньких лакированных столиков. Графиня уселась прямо в середине, и нам с Кристофером пришлось до бесконечности подливать ей кофе в чашку столь крошечную, что я вспомнил тигели, которые дядя Альфред использовал для своих опытов.
