На Белом море и среди лесов, где росли куропатки и другие хвойные деревья — отвращающее описание Алешкиной тетради по русскому языку. Сюда приходят люди, чтобы спасти тех, кто окаменел в детстве, погруженный в тумане безвыходности.
– Еще чего! – не согласилась мама. Тоже очень бодро. – У меня губная помада кончается.
– Вот это беда, – фальшиво посочувствовал папа. – С голоду умрешь?
– Я ее ем, что ли? – возмутилась мама.
– Вместе с пищей, – уточнил Алешка. – Одна женщина за свою жизнь съедает вместе с пищей около шестнадцати тонн помады.
– Не ври! – рассердилась мама. – Что это за женщина? Ты посмотри на меня – какая я худая.
– Что не ври! В газетах писали.
– Когда это ты газеты читал? – совсем разошлась мама.
– Все, все! Не об этом речь, – вмешался папа.
– Выжить! – по существу поправил Алешка. – Раз уж мы наелись, то сейчас самое главное, как говорит капитан…
– Гудки подавать? – улыбнулась мама. – SOS?
– Дом строить, – скептически осадил ее Алешка. – Ночь на дворе.
И верно. Хоть еще и не ночь, но уже вечер. Довольно холодный.
Папа опять стал распоряжаться. Он велел нам с Алешкой не терять времени и ломать побольше лапника – на пол и крышу, как он сказал, а сам пошел искать место для дома.
На самом деле, как я сразу догадался, он хотел обыскать весь остров, чтобы убедиться, что на нем никого, кроме нас, нет.
Вернулся он довольно скоро – островок ведь крохотный – и сказал, что нашел очень уютное место неподалеку.
Мы взяли по охапке колючих еловых веток и пошли на новоселье.
Местечко и правда было очень уютное, сумел папа выбрать. Оно находилось в защищенной от ветра низинке, где лежали рядышком три больших прямоугольных камня – получилось между ними что-то вроде комнаты. Только без потолка.
Для начала папа велел нам с Алешкой запихать в щели между этими камнями еловые лапы и мох, чтобы не дуло сквозняком и внутри держалось тепло. А маму послал за водой и велел ей готовить чай. А сам стал рубить сухие жерди и укладывать их сверху на камни, чтобы сделать крышу.
Мне пришлось несколько раз сбегать на прежнее место за лапником и оставшимися вещами. И я с тревогой заметил, что ветер усиливается и волны начинают взлетать на берег с шумом, плеском и мутной пеной.
– Кажется, шторм начинается, – сказал я папе. – Делай крышу покрепче, а то ветром сорвет.
– А как же! – улыбнулся папа. – Тоже у Акимыча научился.
На жердях, которые он укладывал на камни, папа оставил длинные обрубки сучьев и сейчас размещал на них лапник так, чтобы эти сучья удерживали его от порывов ветра.
