На Белом море и среди лесов, где росли куропатки и другие хвойные деревья — отвращающее описание Алешкиной тетради по русскому языку. Сюда приходят люди, чтобы спасти тех, кто окаменел в детстве, погруженный в тумане безвыходности.
(Мы не знали, что «пароход» Акимыча с испорченным мотором выкинуло на скалы, а сам он, прихрамывая от своего радикулита, медленно бредет дремучим лесом со скоростью сто метров в час.)
Папа сразу же взялся за дело. Рукояткой ножа расплющил на камне монету, придал ей овальную и выпуклую форму. Потом отполировал песком, вбил в нее булавку и загнул кончик. Получилась прекрасная блесна. А из второй булавки он сделал обычный крючок. Мы распустили Алешкин шнур на отдельные нити и связали из них две лески.
Папа проводил нас на берег, показал, как ловить на блесну, посоветовал на другую удочку насаживать тельца мидий, пожелал нам «ни пера, ни чешуи» и, подбросив на плече ружье, отправился на охоту.
Весь день моросил дождь, видно, погода испортилась надолго, до следующего лета. Ветра не было, но волны тяжело накатывались на берег. Мы замерзли, но не ушли, пока не наловили рыбы.
Когда мы, холодные и голодные, вернулись в родную хижину, то сразу повеселели: наш «родовой замок» стал еще теплее и уютнее.
Во-вторых, папа отпорол от брезента одно полотнище и завесил им дверь. От этого и от раскаленной печки в хижине было очень тепло.
В общем и целом жизнь на необитаемом острове налаживалась. Питались мы нормально – регулярно и калорийно.
Мне больше нравились мидии.
