На Белом море и среди лесов, где росли куропатки и другие хвойные деревья — отвращающее описание Алешкиной тетради по русскому языку. Сюда приходят люди, чтобы спасти тех, кто окаменел в детстве, погруженный в тумане безвыходности.
– Здесь был красивейший водопад. И водилась прекрасная рыба, даже форель.
А сейчас по этим ступеням сочилась тоненькая одинокая струйка воды. И было сумрачно, как вечером, – только над головой сиял круглый кусок неба, ограниченный краями скал и деревьями, которые неизвестно зачем туда забрались.
Мы забросили якорь на одну из ступенек и сами перебрались на нее, начали карабкаться по «лестнице».
Высота была огромная, мы даже два раза отдыхали, пока добрались до верха. А когда глянули вниз, – дружно ахнули: так далеко-далеко легкой щепочкой лежала на синем пятне воды наша лодка.
Потом мы пошли вдоль берега бывшей речки, которая превратилась в чуть заметный ручеек, искали место поглубже. И нашли – там, где ему преградил путь завал из камней, вроде плотины, ручеек разлился довольно широко, и глубина была подходящая – папе почти до колен.
Он подтянул сапоги и долго бродил по воде, собирая раковины в сумку. Потом вывалил добычу на камень и стал осторожно вскрывать раковины ножом и выбрасывать их обратно в воду.
– Есть! – вдруг радостно воскликнул папа. – Жемчужина!
Мы склонились над его ладонью, в которой лежал небольшой круглый серенький камешек.
– Драгоценный? – с сомнением в голосе спросил Алешка.
– Не очень, – признался папа. – Но мама будет рада. – И честно добавил: – Наверное.
И стал оправдываться:
– Когда мы здесь путешествовали с друзьями, река была глубокая, и в ней было полно раковин. Я нырял за ними – я хорошо ныряю – и набрал целую горсть жемчуга.
– И где же он? – спросил Алешка.
Папа развел руками:
– Раздарил.
– Девушкам, небось? – беспощадно уточнил Алешка.
– Но я же еще не встретил тогда вашу маму, – виновато пояснил папа.
Он бережно убрал жемчужину в карман рубашки, и мы, несколько разочарованные, пошли обратно. Не зная еще, что потеряли гораздо больше, чем нашли…
Лодки нашей на дне «бидона» не было.
– Опять угнали, – вздохнул папа.
– Не совсем, – сказал глазастый Алешка. – Мачта осталась. Немножко.
Он был прав. Приглядевшись, мы увидели, что от нашей лодки остался только кончик мачты, застенчиво торчащий над водой.
– Затонула, – вздохнул папа.
– Полнолуние не учел? – маминым тоном спросил Алешка.
– Не думаю, – папа неуверенно потеребил бороду. – При чем здесь луна?
– Ныряй теперь. Ты же хорошо ныряешь.
– Прямо отсюда? – спросил бедный папочка.
А мы на всякий случай ухватили его за куртку.
– Ну, погоди, – сквозь зубы прошипел Алешка. – Я тебе такой гудок устрою!
– Кому? – спросил папа.
